Ты – Моя Вера

Нет, она не имеет права сдаться! Анна должна вернуть то, что принадлежит Монастырским! За глупое “ненавижу” папа ее простил бы, наверное… он всегда ее прощал… Но он сгорел бы от стыда за дочь, если бы узнал, что Анна не боролась за его наследие!

– Станислав Георгиевич, она стоит и не двигается… и я не очень уверен, что она в сознании! Что мне делать?! – доннесся рядом голос охранника. – По периметру все чисто, но…

– Дайте трубку, – шепотом попросила она, не отводя взгляда от магазина.

– Анна Александровна, вернитесь немедленно в машину.

Там небезопасно, – отчеканил Волков низким громовым голосом.

– Станислав Георгиевич, – ответила она, нервно сглатывая, – Ваше предложение еще в силе?

Гробовая тишина, донёсшаяся из трубки, заставила ее задрожать от страха. А вдруг он уже передумал? Вдруг Волков посчитал, что его предложение слишком опасное или невыполнимое? Он изменил свое решение? Так быстро? Она опоздала с ответом? Почему он молчит целую вечность?!

Анна снова услышала в голове мелодию Вивальди… она начиналась очень тихо, как яркие вспышки молнии и раскаты грома вдалеке: предвестники надвигающейся грозы и буйного шторма в океане.

Нет, он не мог передумать! Человек, который спас ее, вытащил из рук киллера и обещавший страшную расплату за ее смерть, не мог так легко и быстро сдаться!

– Да, – наконец, послышался уверенный ответ.

– Я согласна, – с облегчением выдохнула она, прикрыв глаза. – Я выйду за вас замуж!

Анну сразу повезли в офис холдинга Волкова.

В большом конференц-зале ее ожидал не только Станислав Георгиевич, но еще невероятно красивая женщина, напоминавшая саму Анжелину Джоли. Жгучая брюнетка, одетая в деловой шикарный костюм, была яркой, эффектной и очень сексуальной, то есть полной противоположностью Анны.

Когда девушка вошла, эти двое мило беседовали. Женщина громко рассмеялась над тем, что сказал ей Волков. Он же выглядел весьма довольным и расслабленным. И даже широко улыбался этой красавице. Анна непроизвольно поджала губы.

Снова ее поразило непонятное, ранее не испытанное чувство, острое и отчего-то болезненное. В этот момент Анне сильнее стало не хватать мамы, которая бы точно прояснила, что с ней творится. Мамочка…

Ее грациозная, необыкновенно элегантная мать всегда умела нравиться окружающим. Когда она входила в помещение, даже не самые воспитанные и культурные мужчины вставали, отдавая ей дань уважения, и восхищенно провожали взглядом, когда она покидала комнату.