Изгнанники. История, написанная по снам

Когда мой друг вышел, я пыталась расспросить его, но он отвечал какую-то нескладную чепуху. Пришлось со вздохом оставить посягательства на их секрет.

Хоть мы с Полом много времени проводили вместе, у него дома я была всего несколько раз. Он жил с матерью. Его отец давно умер от болезни, Пол совсем не помнил его и потому легко смирился. Но когда я в первый раз пришла к Полу, то сразу поняла, что его мама до сих пор не может отпустить мыслей о муже. Повсюду были расставлены его фотографии, обручальное кольцо хранилось в шкафу за стеклом, словно святыня, вещи лежали в отдельной комнате, бывшей когда-то его кабинетом, и даже присутствие его самого ощущалось в доме.

Мне казалось, что я вот-вот услышу мужской голос или увижу силуэт в полумраке комнаты, тихонько проскользнувший к своему кабинету. Прошло десять лет после его смерти, но вдова все еще переживала свою утрату.

Однажды она случайно упомянула его имя в разговоре и вдруг замерла, уткнувшись в кружку с чаем.

Неловкое молчание повисло тогда между нами, но Пол вдруг попросил подать ему сахарницу. Мама, встрепенувшись, подвинула к нему вазочку. Я бросила взгляд на чашку Пола: она была пуста. Он уже выпил свой чай.

Я больше никогда не заводила бесед, которые могли бы заставить его маму при мне вспомнить об умершем муже.

А вообще она мне очень нравилась. Она угощала нас свежеиспеченным печеньем и кексами, всегда была мила и приветлива, и еще она очень любила своего сына и не боялась этого выражать.

Когда мы уходили гулять, она нас обоих целовала на прощанье. Пол вечно пытался увернуться, но она однажды ответила на его ворчание:

– А вдруг мы больше не увидимся? Я хочу, чтобы ты знал, что я люблю тебя, и чтобы ты запомнил мой поцелуй.

Пол поморщился, бросил на меня неловкий взгляд, но промолчал. Его мама вздохнула и сказала мне:

– Ты умная девочка, Аля. Не позволяй ему быть таким вредным.

И каждый раз, когда мы спускались с крыльца, она еще стояла за окном и смотрела на нас.

Если мы оборачивались, она махала нам рукой и улыбалась.

Я никогда не чувствовала напряженности в общении с ней. Даже если Пол выходил, оставляя меня со своей мамой на несколько минут наедине, у меня не возникало мысли: только бы он скорее вернулся. И я не думала о том, чтобы безвылазно сидеть в комнате Пола, когда мы у него дома. Наоборот, мне нравилось пить какао с кексами на их с мамой уютной маленькой кухне.