КОГДА РЕКИ ПОТЕКУТ ВСПЯТЬ

Но сегодня уже начинается третий день пути, а они не вышли даже к Пимушиному ручью.

Они идут, как и вчера и позавчера, молча, преодолевая заросли и завалы. Останавливаются, чтобы раскопать шурф и опять – вперед сквозь чащу… И вдруг просвет!

– Пимушиха!

Да, это она самая, долгожданная, желанная Пимушиха. Отсюда должна пролегать тропа к заимке.

Необычайная тяжесть сваливается с плеч Анина. Он шел правильно. А то, что проходимость тайги оказалась ниже предполагаемой, так этого никто не мог предвидеть.

Промывка породы геологическим лотком

Они переправляются по поваленным деревьям на противоположный берег, находят свежие следы человека, порубку и тропу.

Потом находят и зимовье. Его подмыло и оно провалилось в землю, одна крыша торчит, да и та заросла.

– Надо же! – удивляется Иван. – Вслепую, и так точно!

– Во-первых, не вслепую, – поправляет его Яков Родионович. – Шли по компасу, я шаги считал. Во-вторых, главное: я знал, куда иду, так сказать – видел цель! Завалы, болота… Приходилось, конечно, отклоняться, но сбить с пути они не могли.

– Шаги считать? Это же обалдеть!

– Три шага – два метра, к этому быстро привыкаешь. Я даже дома на улице порой ловлю себя на том, что иду и шаги считаю…

Они уже не хотят ни есть ни отдыхать. Идти, только идти. Но Михеич достает из рюкзака лоток.

– Я помою маленько, – говорит он.

– Помой, – соглашается Анин. Он знает, Худолеев ищет золото. Что ж, пусть ищет. – А мы пока чаек соорудим.

Берега Пимушихи не для прогулок.

Они густо заросли тальником, завалены буреломом. Идти можно только у берега по воде.

Михеич ищет место, откуда удобнее взять пробу на промывку, и Яков Родионович с Иваном слышат, как он чертыхается:

– Не река, змея! Лешак ее забери!

Анин пользуется остановкой, чтобы сделать необходимые записи в дневнике, а Иван раскладывает костер и подвешивает на огонь чайник.

Чай не пил – откуда сила? Чай попил – совсем ослаб!

Некоторое время они сидят молча.

Потом Анин прячет в полевую сумку дневник, а Иван говорит:

– Занятный мужик Михеич. Смотришь на него, то страшно становится, а то жаль, хоть плачь.

– С чего слезы-то? – спрашивает, усмехаясь в бороду, Анин.

– Неустроенный он какой-то.

– Оттого и неустроенный, – спокойно говорит Анин, – что смотрит если не в прошлое, то из прошлого. А мы сейчас на тропе в будущее.

Проклиная господа бога и всех святых возвращается мокрый до пояса Михеич.