Черная кровь ноября

Медленно, невероятно медленно, один удар в минуту, но ровно и сильно, проталкивая через себя магию – кровь живого мира.

2. Ирн

Зашевелились поблекшие листья, расползлась под струями дождя жирная коричневая грязь. Из ночной тьмы на землю выливались потоки воды – часами, днями. Влага пропитывала почву до самых глубин, до тех слоев, что не помнили света звезд.

И оттуда, из мешанины давно сгнивших трупов, истлевших трав, осколков горшков и расползающихся на волокна погребальных одежд, на поверхность начало выбираться нечто древнее, очень мрачное и злое.

Сначала появилась бледная, испачканная грязью рука. Тонкие длинные пальцы, похожие на паука-умертвие, ощупали все вокруг: мокрые листья, липкую чавкающую землю, скользкую от дождя траву. Судорожно, нервно, словно не веря.

Неделя после Самайна[1 - Осенний праздник у кельтов, посвященный окончанию уборки урожая. (Здесь и далее прим. ред.)]. Поздновато для воскресших мертвецов. Все они давно восстали, опали, рассыпались, превратились в перегной, удобрили будущие кормовые луга.

Вслед за рукой появилась вторая. Обе уперлись в поддающуюся грязь, ухватились за толстые подземные корни и потащили за собой все остальное: тощее тело, изрезанное ранами, из которых до сих пор сочилась черная кровь. Светлые волосы прилипли к острым скулам, худое лицо уродовала злобная ухмылка.

Но зеленые глаза – цвета травы на кельтских равнинах – распахнулись в дождливой тьме и тотчас сузились, оглядывая круг сплетающихся ветвей орешника, труп белки под ногами, облачное небо над головой и обнаженное свое тело, где, прямо в груди, на месте сердца зиял провал.

Да, он опоздал. На десять тысяч лет, на жизнь, на несколько часов, коих его врагам хватило для того, чтобы убить Айну, – на несколько мгновений, которых не хватило ему, чтобы распознать ловушку. Вот и теперь он не успел – будь сегодня Самайн, знал бы, где взять самый страшный меч, объявить битву и уничтожить всех, кто погубил его.

Но они впустили ноябрь. Они впустили ноябрь в город, и, значит, сражение неизбежно.

Глаза Ирна были полуслепы после тысячелетий под землей. Он стирал с лица дождь, но тот снова застилал взгляд. Распахнутые раны саднили и пачкали черной кровью бледную кожу. А там, где зияла дыра, и вовсе выжигало холодом. Но он пробудился, вернулся, а им придется придумать для него титул пострашнее, чем Кровавый Король.