Колымские повести (трилогия)

Черный торфянистый берег, рассеченный клиньями жильного льда, возвышался невысокой, отвесной стеной. Торфяники обычно содержали обильное количество органических остатков: пыльцу растений, их ветки, листья, иногда шишки, по которым специалисты определяли климат былых эпох. Здесь следовало покопаться, но пока предстояло выехать с озера. Вездеход обогнул торфяник, за ним начинался пологий подъем на низкий берег, даже не подъем, так, чуть-чуть, и они снова на мерзлой земле Колымской равнины.

Торфяник представлял собой остатки значительно более крупного бугра пучения, кровля которого рухнула.

Образовалась воронка, а в ней озеро. Когда такие озера пересыхали, открывались идеально ровные илистые площадки – "аласы", – где летом буйно поднималась высокая трава. На аласы рядом с Черным бугром приезжали из Средне-Колымска запасать корм для лошадей и коров. Молоко шло в школу-интернат и другие детские учреждения. Между аласами располагались суглинистые холмы и на самом широком из них, на возвышенной его части, стоял деревянный сарай. Осенью им пользовались косари, зимой – охотники.

Алас

Вездеход подкатил к сараю. На вершине холма снег сошел и земля сочилась капельными струйками воды. На Черном бугре размокший торф превратился в сажистую слякоть. На склонах и аласных западинах лежал снег. Для лагеря сухого места не было.

Нюкжин осмотрел сарай. Он походил то ли на неочищенную конюшню, то ли на заброшенный общественный сортир.

Осенью косари приведут его в порядок, но сейчас…

– Приехали… – усмехнулся Виталий.

– Ничто! – сказал Донилин. – Переживем!

– Для костра место найдем, а ночевать придется на вездеходе. – подвел итог Кеша.

– Я в кабине! – сразу застолбил себе место Виталий.

– Никто не претендует! – фыркнул Кеша.

Нюкжин понял его правильно: первое слово за начальником и нечего высовываться. Но ведь Виталий новичок. Городской! Оботрется!

Он заглянул в кузов вездехода.

– Однако, втроем здесь не уместимся…

– Я наверху… – сказал Донилин.

– Я тоже! – отозвался Кеша.

– А если дождь?

– Что Вы, Иван Васильевич?! Какой сейчас дождь?

Нюкжин спросил, конечно, из вежливости. Дождя не ожидалось. А если и дождь?! Накроются брезентом и хоть потоп.

– Пожалуй, так! – согласился он и распорядился: – Значит дело за ужином!

– Это мы вмиг! – оживился Донилин.