Холодная зона

Никто не собирался загуливаться перед новым трудовым днем. Лишь дежурный по общаге, парень из седьмого отряда, сидел на посту. Он вяло глянул на нее и ничего не сказал.

Да еще на диванчике в углу застыла темная фигура с планшетом, и когда Ли пересекала холл, фигура пружинисто поднялась. Ли остановилась.

Это был Бинх.

– Привет, – сказал он, – давно не виделись. Идем в столовку?

В столовом зале и сейчас было еще несколько человек – кто-то наливал себе чаю, кто-то болтал компанией за столом. Ничего особенного – не успели поужинать, зашли перекусить попозже.

Ли не ужинала и не обедала. И не очень-то хотелось. Но сейчас она ощутила легкий голод. Налила из самовара чаю, взяла немного печенья. С Бинхом они сели за стол в углу.

Бинх официально стал ее вожатым, потому что Катя уже год как закончила обучение, поступила в Бомбее в экологическую профшколу, а теперь служила в армии. Так что ничего особенного не было в их вечерних посиделках. Вожатый и его подопечная. Обычно Ли очень радовалась возможности вот так посидеть с Бинхом.

Но теперь она ничего не чувствовала – лишь опустошенность.

– У нас во взводе был один парень, – медленно начал Бинх, – звали его Чак. Он был местный, из Кэсона. И у него в Кэсоне жил брат с семьей. Родители давно погибли. Тот брат был членом партии, участвовал в тыловом снабжении. И вот когда цзяофани захватили Кэсон, этот брат пошел и сообщил им все, что знал, про нас, и они… вот тогда нас загнали в то болото, помнишь, я рассказывал? Где мы сидели два месяца.

Много народу умерло. Потом мы Кэсон все-таки отбили, подошли части с севера. Брата этого Чака тоже взяли в плен. Он был не какой-то негодяй, он любил семью свою и выдал нас, чтобы своих уберечь. Его расстреляли, Ли. И Чак это видел, не захотел уходить. Я об этом не рассказывал раньше, потому что не люблю об этом думать.

– И что он потом делал, твой Чак? – напряженно спросила Ли. Отложила печенье – есть опять не хотелось.

– Ничего. Воевал.

Ли помолчала, внимательно рассматривая столешницу.

– То была война, – пробормотала она.

– Какая разница? И сейчас война, – спокойно ответил Бинх, – она еще долго не кончится.

Ли вспомнила Свету, девушку из материного ателье. Из призонья, рядом с запреткой. Сколько там еще прозябает, загибается деревень. Оттуда теперь забирают детей, конечно, и есть там больницы, но нет, пока еще нет хорошего оборудования, и многие из тех, кто не успел добраться до Кургана, Уфы или Челябинска, умирают, хотя могли бы жить.