Холодная зона

Рабочие живут на территории завода, там нормальные бараки, еда. Туда все рвутся как за манной небесной.

Рей вспомнил какие-то объяснения, которые слышал в прошлом – про то, что инвестиции в бедные страны позволяют там развивать промышленность, и люди в итоге тоже станут жить лучше. Но ведь это даже была не бедная страна, это в его время была территория США!

Впрочем, война так много изменила…

– Ну и как вы находите наш мир? – спросил падре. – Многое изменилось?

– Да, – разлепил губы Рей. Пару месяцев назад он ответил бойкому журналисту, что не изменилось ничего.

Но теперь было ясно, что ответ этот – опрометчивый.

– Да. Этот… флаг-турнир. Колд-зона. Люди стали… какие-то другие.

– Вот это интересно! Какими же стали люди?

– Более… – Рей задумался. Эгоистичными? Безжалостными? Нет, пожалуй…

– Более откровенными, – высказался он, – и жесткими. Не расслабишься тут, понимаете?

– Это объяснимо, – кивнул падре, – была война. Вы знаете, я был тогда ребенком. Я помню все. Война не оставила иллюзий.

Иллюзий мирной жизни, мирного сосуществования разных государств, разных классов. Возможности договориться. Война обнажила человеческую суть. Если хотите, я благодарен Господу за то, что Он явил нам откровенный взгляд на нашу собственную сущность.

– Но ведь война давно кончилась, – вырвалось у Рея.

– Раны заживут еще не скоро. Раны земли, человеческие раны. Вы, мистер Гольденберг, думали, что можно жить весело и беспечно и оставаться добрым и хорошим человеком, христианином. Тогда, до войны, многие так считали.

Можно жить искусством, радостями и удовольствиями жизни. Растить детей, смотреть фильмы. Но никуда не девается грех, глубочайший первородный грех, живущий в каждом из нас.

– И оттого началась война? – скептически спросил Рей. Священник нахмурился.

– Скажите, мистер Гольденберг, ведь вы были влиятельным человеком в своем мире…

– Нет. Я был богат, но не влиятелен.

– Все равно. Вы были богаты, имели какие-то связи, хотя бы родственные. Сделали вы что-нибудь, чтобы остановить войну?

– Да кто же знает, что нужно делать, чтобы остановить это все? – воскликнул Рей.

– Вы не знали – или не хотели знать? Поймите, я не упрекаю вас, вы – дитя своего века. Мы все таковы. Все грешны. Но это – ответ на вопрос, отчего началась война. Господь ли виновен в войне? Нет. Это наша человеческая слабость, наше зло. Вы знаете, в чем самая страшная рана войны?

– Э-э… – протянул Рей.

– Она – в том, что люди привыкают к смерти и убийству.