Они среди нас. 3, 9, 40…

Я случайно задел одного из чертей своим плечом, он решил ударить меня когтями, но я быстро увернулся, замахнувшись на него, мой окостенелый кулак полетел в сторону его лица и остановился в сантиметре от него. Чёрт отскочил и уставился на меня своими красными глазами.

– Страшно, сука? – проговорил я. – Попробуй ещё раз, и я тебе точно голову снесу!

Чёрт медленно отходил от меня, а Соня медленно уводила меня в сторону кухни, где работал Мясник.

– Кто же ты такой? – тихо спросила меня она.

– Наверное, я убийца чертей! – серьезно ответил я Соне.

Я по-прежнему не знал, кто я. Соня поняла мой юмор и просто улыбалась мне. Мы шли на кухню.

Зайдя в комнату, мы увидели того же грустного Мишу, который постоянно что-то монотонно говорил. Мясник работал, периодически отпихивая своей ногой Мишу и показывая полное равнодушие к нему.

– Что, соскучились? – заметив меня и Соню, с улыбкой произнес Мясник. – Заберите от меня своего дружка!

– Когда отправление? – громко спросила его Соня. – Я про поезд, сколько можно ждать!

Было видно, что она специально разговаривала с претензией, навязчиво и грубо, пытаясь разозлить шеф-повара этого заведения.

– Да, где наш десерт? – добавил я. – Надоело ждать!

Мясник замер, замерли черти, служившие ему на кухне. Моментом данного молчания и тишины воспользовался Михаил, снова подойдя ближе к царю кулинарии.

– Я не хочу уезжать, мне тут нравится, я помогать буду, – твердил он, опустив глаза в пол. – Пусть уедут, а я вам пригожусь!

– Ты? Пригодишься? Ты даже имени своего не знаешь! – закричал Мясник.

– Я? Я Михаил, – заикаясь, испуганно произнёс Миша.

– Имя тебе Зависть и Гнев, а ещё Уныние, – продолжал кричать Мясник. – Конечно, ты тут пригодишься, грешник!

Миша ничего не успел ответить…

Со скоростью ветра рука Мясника, в которой он держал свой тесак, пронеслась сквозь шею несчастного. Его туловище и голова разлетелись в разные стороны. Все произошло неожиданно и быстро. Черти налетели на трясущееся тело Миши и начали жадно раздирать его в клочья.

Лицо Михаила искажалось от боли, он бы закричал, если бы был язык, но он просто таращил глаза, из которых текли слезы. Мясник протянул язык в нашу сторону. Соня не могла на это больше смотреть и отвернулась. Мясник видел всех прибывших к нему насквозь. Он видел наши грехи, больше ничего другого, только грехи…

– Язык! – выкрикнул он.