Доводы нежных чувств

Мужчина, не стесняясь, обнимал свою спутницу за талию в то время как девушка игриво грозила ему пальчиком.

– Ты же догадываешься, куда мы попали, Бьянка? – спросила Лора, когда парочка скрылась из виду. Она молчала, не решаясь подтвердить то, что уже давно было им известно. – Ты была права, нам много платят, при этом не утруждают работой. Отрабатывать все свои блага мы будем потом.

– Но они же не станут нас принуждать? – девушка вопросительно уставилась на подругу. – Местные не похожи на измученных рабынь.

Мы же не вещи в конце-то концов!

– Какая ты наивная, – протянула Лора. – Надо будет, придут и возьмут с тебя плату за всё. Я давно догадывалась, только сейчас примирилась. Лучше так, чем… – она обернулась в сторону полулегального борделя, оставшегося позади них. – После заседания коллегии посмотришь и увидишь, что я была права. – Она улыбнулась грустной улыбкой.

– Нужно уходить оттуда, – тихо проговорила Бьянка. – Я не смирюсь, лучше покончу с собой, чем… – она вспомнила те недвусмысленные намеки, которые выказывал глава гильдии при их первой и последней встрече.

Ей стало противно даже думать о том, что этот здоровенный бородатый мужик будет нагло прижимать её к себе и касаться своими огромными ручищами. Девушку передернуло. Настроение приятного выходного дня улетучилось и дальше подруги шли уже менее бодрым шагом, особо не интересуясь витринами ближайших магазинов.

– Куда мы уйдём? – решила продолжить разговор Лора.

 – Вот что ты умеешь? – они остановились.

– Я преподавала историю и искусствоведение у нас в приюте, могу быть учительницей, но без гражданства мне на такую профессию рассчитывать не приходится.

– Вот видишь. Всегда есть «но».

– А ты что умеешь?

Лора задумалась.

– Мать научила меня шить и ткать.

– Отлично!

– Ничего подобного! Ткачихи стирают руки в кровь, а на те деньги, которые получают, не могут даже обувь себе нормальную купить.

Мать уже много лет босая ходит. Зимой вообще на улицу не высовывается. – они помолчали. – Остаётся только выскочить замуж и надеяться, что муж не превратится с годами в пропойцу и его не придётся содержать.

– Вместе с оравой детишек, – дополнила Бьянка. Они вышли к городской площади, посреди которой высилась статуя некоего храброго воина верхом на коне. По сторонам от него отходили дорожки, прорезавшие городской сквер насквозь.