Учитель

Сгорая от желания окунуться в новый мир, как-то раз Кристина, коротая вечер в своей школьной комнате, взяла в руки карандаш и принялась писать. Её история окончилась очень быстро и больше походила на рассказ, завершив который девушка раскраснелась до ушей. А перечитав написанное – со страхом изорвала листки, скомкала их и бросила в мусорную корзину. Держаться долго не получилось. В сознании то и дело рождались проблески новых сюжетов с участием прекрасных девушек и сильных, властных, но при этом заботливых мужчин.

Ей хотелось излить эти замыслы на бумагу, но страх быть осуждённой за непристойное занятие побеждал. Терпение её уже грозилось лопнуть – нервозность перешла все грани, тоска во взгляде бирюзовых глаз обострялась. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы однажды утром соседки по пансиону не прижали её к стенке.

– Кристина, мы не выпустим тебя из комнаты, если не расскажешь, что с тобой происходит! – выпалила Марта Крюге – дочь целлюлозного магната Стефана Крюге и по совместительству бойкая подруга Кристины.

– Ты ходишь чернее тучи и ничего не ешь. Ты что, влюбилась? – предположила Ханна фон Кольдейн – другая её подруга и соседка, относившаяся к одной из знатных семей прошлого и обручавшаяся в школе за счёт государственного бюджета.

Под напором подруг пришлось сознаться. Кристина рассказала им о книгах, якобы случайно попавших к ней в руки и о том, что теперь ей самой очень хочется написать нечто подобное, но она по понятным причинам боится осуждения.

Подруги тут же начали упрашивать Кристину дать им те книги, но девушка стояла на своём, ведь запретные издания, узнай о них кто-нибудь из администрации, рисковали навлечь на неё гнев строгой ректорши. Однако подругам всё же удалось уговорить Кристину начать писать. По всему выходило, что если она этого не сделает, то иссохнет прямо тут на своей девичьей постели, а на могиле её напишут что-то вроде: «Она была юна и талантлива, но сгорела в огне литературно-нравственных противоречий. »

Кристина оценила юмор и вскоре набросала пару глав. Под страхом лишения болтушки возможности узнать, что будет дальше, она взяла с соседок клятву никому ничего не рассказывать. Хотя этого и не требовалось. Девочки с первого класса были не разлей вода, никогда не обманывали друг друга и до последнего выгораживали, если того требовали обстоятельства.

Сказать, что юные неопытные подруги были впечатлены её творчеством – ничего не сказать.