Учитель

Она вспомнила и в полной мере, отогнав волнение, мешавшее быть объективной, оценила, с какой заботой ей готовили чай, топили печь, она вспомнила лицо, обрамленное непослушными каштановыми прядями, выбившимися из наскоро схваченного резинкой хвоста, закатанные до локтей рукава белой рубашки, оголявшие крепкие, покрытые дорожками вен руки. При ближайшем рассмотрении Теодор не показался ей таким уж худощавым. Просто стройный, подтянутый – явно, что следил за собой. Его внимание и забота льстили ей. Кристина даже не пыталась скрыть этого.

Такой мужчина, тем более иностранец, умел произвести впечатление, а потому девушка, которой недоставало на жизненном пути отцовской заботы, после столь интимной встречи с учителем всё ещё находилось под приятным впечатлением.

Из размышлений её вывело шумное появление Ханны. Она бурей влетела в комнату, распахивая дверь и швыряя сумки с вещами к подножию своей кровати. Не нужно было сильно напрягаться, чтобы понять – девушка была крайне недовольна. Но чем? Кристина отложила свитер и, находясь в одном лифчике и юбке, поспешила закрыть дверь.

С минуту она стояла у порога, наблюдая за тем, как соседка с грозным видом расшвыривает по углам комнаты свои плащ, шляпку, перчатки и кардиган, а когда с глухим рычанием она, наконец, опустилась на постель, зарываясь пальцами в светлых прядках, решилась поинтересоваться:

– Хани, что стряслось?

Ханна после её вопроса взвыла, отдаваясь эмоциям. Теперь на смену ярости пришло отчаяние, и девушка горько плакала, совершенно не заботясь о том, что макияж растёкся по лицу и как её истерика выглядит со стороны.

Кристина подошла к ней, присела рядом и аккуратно приобняла за плечо, тревожно всматриваясь в согбенную фигуру. В следующий миг Ханна с воем кинулась ей на грудь, отчего обе чуть не повалились на подушку. Луческу пришлось выставить позади себя руку, чтобы упереться и не упасть. Фон Кольдейн рыдала в голос, Кристина молчала и гладила её по голове, осознавая, что сейчас говорить что-то бесполезно, а спрашивать – тем более.

Требовалось дождаться, пока подруга придёт в себя.

В таком виде их застала Марта, бодро выскочившая из ванной. Она замерла на месте, разведя руки и скривила гримасу непонимания, наблюдая со стороны за картиной беспросветного отчаяния. Через минуту её голубые глаза всё же выразили что-то похожее на сочувствие, и она молча приземлилась с другой стороны от Ханны, как была, обмотанная полотенцем и с мокрыми волосами, тёмными змейками разбегавшимися по плечам.