Учитель

Вскоре девушки, сами того не замечая, уничтожили два пирога с мясом и вишней, неизвестно сколько чашек кофе со сливками и теперь уже без особого энтузиазма уплетали спелые сливы из сада, выставленные в качестве десерта.

– То есть вы всерьёз задумались выпускать школьную газету? – заинтересованно спросила женщина. – И её можно будет взять и полистать, как одну из тех, которые постоянно читает мой муж?

– Мам, – прервала её Гретта, – мы пока просто экспериментируем. Сами не знаем, как получится. Мы заказали небольшой тираж, чтобы иметь возможность поучаствовать в городском конкурсе.

– Вложились в сомнительное предприятие, фрау Андельштайн, – Карен снова нацепила на себя маску недовольства. – И ведь всё, так сказать, на добровольных началах трудимся, всё сами. Школа финансирование на печать в типографии не выделяет – свой станок, видите ли, есть и ладно. А то, что из него выходит не газета, а топорная аппликация, никого не волнует.

– До вчерашнего дня и тебя это не волновало, – промямлила Марта, лениво пережёвывая сливу.

– И что? Тогда я просто была не в курсе. А теперь выражаю своё недовольство. Имею право. Нет, ну, поддержите же меня, – девушка окинула собравшихся требовательным взглядом.

– Жаловаться надо идти к госпоже Готфрид, – остановила её порыв Ханна. – А то мы как подпольный кружок революционеров. Сил сопротивляться нет, зато хоть языками почесать.

– Вот-вот, – поддакнула Марта. Карен отмахнулась и взяла из вазочки сливу.

– Чего вы взъелись? – вступила Кристина. – Сейчас нет смысла предъявлять претензии.

– Вот именно, – Гретта поправила очки. – А если в этом году мы займём призовое место, то на нас изволят обратить внимание и, я надеюсь, дальше будут проявлять к выпуску газеты больше участия.

– Какие вы молодцы, девочки, – вступила фрау Андельштайн, – думаете о будущем школы, несмотря на то что этот год у вас последний.

Девушки дружно заулыбались.

– Зато нашей ведьме нет никакого дела до будущего школы, – подала голос Марта. – Все волнения сводятся к заботе о престиже. Не дай бог, кто прорвётся из низших кругов. Узнает – поганой метлой выгонит. О чём мы вообще говорим? Какая газета? – она фыркнула, откидываясь на спинку стула.

– Ты про ту девочку? – мама Гретты попыталась вспомнить имя, с задумчивым видом прижимая палец к губам.

– Да, Ванесса. Никто не знает, где она теперь.