Учитель

Макинтайер удивлённо возвёл густые брови, отчего взгляд его стал по-детски открытым.

– Нет, но уверен, и вам не выпадала честь уснуть на жёсткой койке общежития, а проснуться на крыше под проливным дождём.

Кристина вытаращилась на него.

– Как это?

– В армии я страдал лунатизмом. Сам удивляюсь, как жив остался, – он отпил из чашки, затем добавил, поднимаясь со своего места. – Значит, договорились. Постель я вам подготовлю, а сейчас надо сообразить покушать.

Кристина подскочила с места и последовала за мужчиной, который уже стоял возле буфета.

– Я хочу помочь, – с жаром проговорила она. Неожиданно тревога поубавилась, и теперь за спиной постепенно расправлялись крылья. На неё глянули сверху вниз.

– Выбор у нас невелик, дорогая Эдит, – Теодор порылся в шкафу. – Здесь осталось ещё немного колбасы. К ней можно картошки сварить.

Кристина посмотрела на учителя с укором, хотя уголки губ выдавали игривое настроение. Упоминание того, с чего началось их знакомство, показалось девушке приятным и вполне уместным.

Тут никто их не видел и не слышал, а потому ни к чему было скрывать ставшие общими секреты.

– Я чищу картошку, – безапелляционно выпалила она.

– Раз вы так настаиваете, не смею с вами спорить, – Теодор со всей галантностью подал ей пыльное ведро с корнеплодами и нож.

Пока она чистила картошку, он перестилал постель. За время тишины, нарушаемой лишь шорохом ножа о хрустящую шкурку и шелестом простыни, девушка снова погрузилась в размышления.

Она больше не переживала. Сидя здесь, в этой тёплой кухне и прижимаясь плечом к столешнице, она наблюдала из-за приоткрытой двери спальни за мужчиной, одетым в тонкую серую рубашку с закатанными до локтей рукавами, который ловко заправлял подушку в белую наволочку. Он так и не собрал свои длинные волосы в хвост и теперь они опадали вьющимися змейками на в меру широкую спину и плечи. Кристина никак не могла отогнать от себя поток предположений, мучивших её. Всё больше любопытство завладевало ею. Кто та девушка, что бегает к учителю по ночам? Если не школьница, то кто?

Преподавательский состав пансиона в большинстве своём попадал в категорию сорок пять плюс. Да, те из учительниц, кто пока ещё достигал нижних пределов этой возрастной группы, вполне ещё могли с большой натяжкой похвастаться стройностью, грацией и пластикой, но все они сплошь были старые девы, убеждённые мужененавистницы.