Мастер ножей

Казалось, это не дождь вовсе, а исполинский водопад, низвергающийся с высокой скалы на город, реку, замок князя и окрестные поля, смывающий всё на своём пути.

– С кого начнём? – Поинтересовался я.

Коэн достал кости. Два чёрных кубика с белыми точками на гранях. Допив свой эль, посредник забросил костяшки в пустую кружку. Встряхнул, прикрыв её ладонью.

– У кого меньше – тот и рассказывает.

Кости упали на стол. Покатились среди тарелок и кувшинов. Застыли. Шестёрка и тройка. Ухмыльнувшись, Коэн протянул кружку мне.

Вновь – стук костей по дереву. Четвёрка и пятёрка.

– Давай, Грорг, – Коэн передвинул кружку с кубиками. – Твоя очередь.

Грорг бросил кости.

Две единицы.

– Что ж, – буркнул варвар. – Слушайте.

Я разлил по сосудам остатки первого кувшина. Ночь действительно обещала быть долгой.

Глава 7. Бойня в Лесистых Фьордах

Остров Родерерк лежит к северо-западу от Белого Взбережья. Это крохотный лесистый клочок суши, абсолютно непригодный для сельского хозяйства. Его главные достоинства – порт, расположившийся в уютной бухте, и Крепость-на-Скале, родовое гнездо семьи Грорга.

Крепость испокон веков защищала проход в бухту. На противоположном берегу прохода предки Грорга возвели Часовую Башню, которую соединял с Крепостью тайный коридор, проложенный глубоко под водой. Говорят, его вырубали в горной толще почти полстолетия. Всякий корабль, входящий в бухту, мог быть с лёгкостью уничтожен катапультами и баллистами с крепостных стен. А иначе, как через порт, в Родерерк не попадёшь – береговая линия представляла собой отвесные каменные уступы. Была еще Янтарная Коса, но там не высадишься, корабль разобьётся о рифы. В детстве Грорг часто бродил по Косе. Порой ему улыбался бог удачи, слепой Хьёнгар – в руки попадался кусочек янтаря.

Янтарь и мех – вот чем славился его остров. А ещё – строевые корабельные сосны. Конунги Родерерка были гордыми и никому не подчинялись. Как и прочие обитатели севера, они часто воевали, совершали набеги на Взбережье, но крайне редко делали это в союзе с кем-то.

Хватало собственных кораблей. И воинов.

Так было всегда.

Первое воспоминание Грорга – сильные руки отца, Хлодрика Бешеного, когда тот поднял его высоко и гаркнул:

– Смотри! Это твоё.

На Грорга надвинулось свинцовое небо, Часовая Башня, бескрайняя гладь океана и чаша бухты с угрюмой чёрной громадой острова, ощетинившегося зубчатой кромкой леса. В память врезался крик альбатроса, ветер, треплющий одежду, и пронизывающий холод.