Мастер ножей

– Лихой Брод, – задумчиво проговорил Трибор. – Путь туда лежит через Болота. Иначе не попасть.

Глава 10. Посторонний

Возница натянул вожжи, замедляя коней. А затем и вовсе свернул на боковую дорогу, которую я сперва не приметил. Лес сомкнулся, обступил нас, зловеще ухая и шелестя птичьими крыльями. Тракт стал неровным, из земли торчали изогнутые корневища. Экипаж часто подскакивал на ухабах, рессоры жалобно скрипели. Мне всё чаще казалось, что за нами следят. Словно заросли обзавелись собственными органами чувств и обрели разум.

Минула третья неделя нашего путешествия. Мы ехали без происшествий. Неприятный эпизод с посланием в «Горшке» постепенно забывался. Даже погода благоприятствовала нам: солнечные дни лишь однажды омрачились ливнем.

На двадцать второй день пути, когда светило зацепилось брюхом за зубчатую кромку леса, мы разбили лагерь на уединённой опушке в стороне от тракта. Неподалёку тёк холодный ручей, и мы наполнили водой опустевшие бурдюки. Ручей впадал в небольшое озерцо, и у нас появилась возможность искупаться.

– Эй, Вестас, давай наперегонки!

Воды озера всколыхнулись и забурлили. Один за другим воины прыгали с обрыва, поднимая тучи брызг, оглашая воплями окрестности и громко переговариваясь.

– Трибор, старая кляча! Плыви сюда!

Вспарывая воду широкими взмахами, я направился к берегу, где, широко расставив ноги, меня ждал ухмыляющийся Коэн.

– После ужина – совет.

Сказав это, посредник начал раздеваться. Был он худ и бледнокож.

Я выстирал свою одежду. И направился в лагерь. Натянул верёвку меж двух осин и развесил вещи. Переоделся в чистое.

На поляну спускались сумерки.

Единственным, кто не пошёл с нами купаться, был Ивен. Следопыт вообще куда-то исчез. Впрочем, мы уже привыкли к его нелюдимости и странным отлучкам. Проводник он был толковый и всегда грамотно выбирал место для ночёвки.

Дежурить сегодня выпало не мне, и это радовало.

В сгустившейся тьме заплясали языки огня. Грорг приволок косулю, зарезанную Рыком, освежевал её и начал разделывать. Вскоре запахло жареным мясом.

Рык кормил себя сам.

Днём он спал в подполье экипажа, а ночью рыскал по дремучей чаще, разминая мышцы и утоляя голод. Порой, когда все засыпали, мы охотились вместе. Вгрызались в ночь и чужие заросли. Обменивались клочьями образов. Рлок гнал на меня добычу, и она принимала смерть от моих ножей.