Кумтрест

 – Бобышкин достал из кармана листок бумаги и начал читать. – Я, Иван Калядин, бывший кум Полтинника, обращаюсь к тем, кто меня знает, к тем, кому я помогал жить в зоне, кого я грел запретами многие годы. Сейчас я зэк, работая опером, я, как и вы, уже был преступником. Никакой разницы между нами нет. Неважно, что я был в погонах, важно то, что я делал для вас братва.

– Ты начальник этой бумагой жопу себе подотри. – нервно, сквозь зубы, сказал Рыльков.

– А ты не торопись Крокодил. Дальше слушай. – Бобышкин продолжил читать липовый прогон.

 – Но один из вас совершил по понятиям сучий и блядский поступок. Он сдал «дорогу» цветным мусорам, которая грела зону несколько лет. Только он один знал адрес, где я тарюсь для вас братва. Стукач – это Крокодил, он же Рыльков Саня. Я надеюсь, что он ещё в Полтиннике сидит и его не увезли спецэтапом. Я знаю, что с него спросить – это будет по понятиям…

– Да это фуфло. Все знали куда он к барыгам ездит. Ты что думаешь он только мне отраву таскал? Он тут половину зоны наркотой да бухлом снабжал.

Не канает твоя хуйня начальник.

– А ты что так разозлился? Не надо нервничать. Если ты не при делах, тебе и волноваться не стоит. Только вот на это посмотри. – Бобышкин достал из кармана ещё один листок. – Разнарядка на спецэтап осужденного Рылькова Александра Игоревича. Мне дальше продолжить? Ты один в транзит едешь, почему? Калядина с пробега убрал и уехал. Ах да, тут ещё приписка есть, вот смотри. – Бобышкин показал разнарядку Рылькову.

– Из оперативных соображений? – прочитал Рыльков и открыл рот от удивления.

 – Чего? Из каких оперативных? Я не понял. Это что такое? Это подстава! Я, я, сука, да это не я, век воли не видать. Пидором мне быть, если это я его подставил. Это сука беспредел. – заорал Рыльков.

Он понимал, что его подставляют. Прогон от Калядина – это фуфло, но вот спецэтап из оперативных соображений он никому не сможет объяснить.

– Крокодил осади, хорош воздух сотрясать. Завтра поедешь в СИЗО, а там, как Бог даст, смотря куда тебя повезут.

Хотя за такие грехи, где угодно найдут.

– Это не я. Слово мужика даю!

– Слушай, я свечку не держал, ты или не ты, но факты говорят, что ты Калядина слил. Мы с ним кореша по жизни были. Он вообще о тебе, как о порядочном человеке отзывался. Наверно людям свойственно ошибаться.

– Слушай Адамович, матерью клянусь, что это не я. Дай время разобраться и я найду эту суку, что Калядина сдала. Слово даю. Я хоть и нарик, но за мной грехов по жизни нет.