На берегах Угрюм-реки (из рассказов геолога)

Скрипят полозья, не слышно бубенцов. Едут как можно тише: не привлечь бы внимание самого страшного зверя – двуногого! Скарба немного – зачем везти с Муи рухлядь. Драгоценный мешочек с желтым рассыпчатым «песком» – а может и не один – запрятан надежно. Ни на соседних санях, ни ямщик не знают, где он. Но далеко уже летит весть – едут с золотом! Значит, смотри в оба. Долог путь. Высоки горы. Широка тайга. За день не доехать. И за два тоже. Значит, надо где-то останавливаться, ночевать, ужинать, завтракать.

По дороге стоят зимовья – заезжие дома.

– Ты уж нас привези к надежным людям, – просят ямщика.

Тот кивает бородой, неотличимой от поднятого воротника бараньего тулупа – все обындевело.

А вот и заезжая. Горячих коней покрывают мешковиной – не простыли бы, сани затаскивают под навес, люди гурьбой вваливаются в избу. Сбрасываются тулупы, развязываются шали, выпрастываются из одежд ребятишки, бегают по полу, топочут, рады размять ноги.

На столе ведерный самовар. В печи полыхает огонь, бурлит вода в горшках: мясо ли, рыба ли варится – не важно, было бы варево.

Гости выставляют на стол штоф «зелененькой». Но сами не пьют. И спать ложатся, берданки кладут под бок – случается, откроешь ночью глаза, а хозяин уже стоит над тобой с топором. Тогда либо гости, либо «хозява» – кому-то не жить.

Беспокоен сон гостей. Мужики спят по очереди. Сидят, курят, беседу ли ведут вполголоса, так ли дремлют, глядя на огонь.

Дежурят, мал мешочек с золотом, а тяжело его везти. День проехали – слава богу! Переночевали – еще слава богу! А что завтра? Не грянет ли из-за куста выстрел? Заветный мешочек не отберут – народу едет много, все вооружены – отобьются. А урон будет. Сам ли падешь, жену ли стрелят или ребятишек. Или коня свалят. Ну да ладно. Будет день, будет видно. Даст бог, не пропадем, проедем…

И, наконец, Романовка. Большое село на Читинском тракте. Слава богу, доехали.

Пронес господь…

И потекло золото – как сквозь пальцы. Годами копленное, трудами – праведными и неправедными – добытое, соленой слезой, а иной раз и горячей кровью, что на вкус солоновата как слеза, смоченное. Потекло. На водку. На красный товар. На диковинки невиданные. Потом хватятся мужики – мало осталось в мешочке. Остепенятся. Поставят хозяйство – дом срубят, купят корову, лошадь. Начинается жизнь. Какая? Как кому.