Зеркало Умбры

Я осторожно вытаскиваю его на свет и собираюсь уже нести в комнату, но на несколько секунд замираю без движения.

Помимо стираного неба в отражении мелькнул невысокий скалистый уступ. У его подножия — сереющее побережье. Мы туда не спускаемся, потому что полоска гальки, на которой можно загорать, слишком узкая, а камни вокруг — острые и враждебные.

Я знаю, каким бывает море после дождя — прозрачным настолько, что в эту прозрачность сложно поверить. Вода — как жидкое стекло, и небо, готовое поцеловать свое собственное отражение, — все как будто перенасыщено светом.

Будто тьма, поверженная в кровопролитной ночной войне, испустила дух где-то под текстурами бесконечных соленых плоскостей.

Сегодня привычный пейзаж выглядел иначе. Я сразу обратила на это внимание, хотя он мелькнул в отражении всего на секунду.

В перламутрово-синей воде, качаясь на волнах и деловито изгибая шеи в процессе поиска пищи под кожей соленого прибоя, дрейфовали лебеди.

Белоснежные и чистые, ослепительно контрастные на фоне ультрамариновой бездны.

Я осторожно вышла на улицу и спустилась к бухте по камням, которые едва успели обсохнуть после ночного ливня.

Лебеди меня не боялись. Они как ни в чем не бывало занимались своими лебедиными делами, периодически посматривая, нет ли у меня чего вкусненького при себе. Я же тупо стояла и пялилась на них с берега, не в силах оторвать взгляд.

А потом одна из птиц издала долгий гортанный звук — я даже не знала, что лебеди так умеют. После чего все их небольшое семейство развернулось и как по команде двинулось прочь от берега.

Хватит валять дурака и всюду видеть знаки. Знаки существуют не для того, чтобы искать в них подтекст. Их требуется потреблять, а не исследовать.

А потом я увидела темную фигуру. На камнях. Совсем недалеко отсюда.

Я обернулась. Бросилась к скале — да, вне всяких сомнений, среди избитой сизости гальки лежал человек. Неподвижно, на животе.

– Твою ж мать!

Будить Юджина времени не было, мне это и в голову не пришло.

Я вскарабкалась на утес и спустилась к обнесенному колючкой участку суши. Навстречу промозглому ветру и ледяным лужам, будто не конец лета сейчас.

Камни встречали меня встревоженными криками: ты чего так долго копаешься?! А мужчина, промокший насквозь, растерзанный острыми ракушками, даже не шевельнулся.

– Эй! – кричу я, осторожно спускаясь по скользким валунам. – Вы живы?

Его правая рука морщится от ссадин.