Зеркало Умбры

Плюс нам ведь теперь нужны семплы Пандоры, раз мы решили делать акцент на нее.

В отличие от Юджина Ткач иногда демонстрирует чудеса тактичности. Я ведь даже не вкладывала в голос обиду, а он каким-то образом просек.

И обернулся в комнату, где Пандора заливисто хохотала, играя с кем-то в щекотку и разливая при этом пиво на кровать. Ее блестящие темные волосы разметались по пледу и наэлектризовались, как если о воздушный шарик потереть.

– Кира, – сказал Ткач со вздохом. – Это всего лишь коммерческий ход.

Мы не можем раскрывать миру тебя как создателя синесцен. Подумай сама! Сразу начнется: а как, а законно ли это, а тестировалось ли это? Ты и сама не представляешь, как те, кто изрядно хлебнул славы, мечтают о тени.

– Мне все равно, Валера, – говорю. – О чем мечтают другие. Я должна быть на ее месте.

– Мы о твоей безопасности заботимся, глупая.

Ткач не юлит. Я его хорошо знаю, он действительно честен со мной. Опустим тот факт, что он недоговаривает — Пандора журнальная красавица, у нее актуальная внешность обторченной, ебанутой на всю голову провинциалки с идеально тощим телом и холодным, равнодушным лицом.

Это то, что сейчас нужно зрителю, — глупо не понимать. Логика у Ткача железобетонная, вот только…

– Понимаешь, – ласково говорит Валера. – Если на тебя сейчас это все обрушится, ты и работать-то спокойно не сможешь. Представь личку, забитую вопросами о том, когда концерт, когда новая синесцена, можно ли поменять размер футболки, можно ли встретиться с тобой, чтобы подарить подарок, где обсудить подписание контракта на импорт мерча, а еще все эти эсэмэмщики бесконечные, которые будут названивать тебе с утра до ночи и рекламировать свои услуги.

Тебе будут звонить банки в девять утра и предлагать открыть у них расчетный счет. А потом они же будут перезванивать в двенадцать и спрашивать, не передумала ли ты. Тебе будут звонить по пять раз в день создатели битов, начинающие музыканты и околорэперы, желающие засветиться где-нибудь на бэке в новой сцене. Тебе будут звонить те, кто по каким-то причинам не дозвонился до меня.

А еще обсуждения твоего заспанного лица, мелькнувшего на какой-то фотке, твоей фигуры и одежды. Они будут осуждать тебя за каждый плохо накрашенный глаз, за каждую плохо подобранную вещь. За каждую неуместную, на их взгляд, ноту.

Они поднимут твои детские фотографии. Они найдут твоих одноклассников. Они всё тебе припомнят: и школу, и прыщи, и пацанский цитатник, и тройку по литературе в аттестате.