Зеркало Умбры

В оглушении время снова растягивается, и я вижу, как приближается плоскость пола. А потом моего дорогого друга словно отрезвляет.

– Ладно, прости!

Я отшатываюсь, потому что не могу удержать равновесие. Он не сильно ударил, но попал прямо в ухо.

– Не подходи ко мне!

– Кира! – он подходит, пытаясь приобнять за плечи. – Ладно тебе, прости. Я не должен был тебя бить. Сорвался. Извини!

Я отстраняюсь, но он сильнее. Они всегда сильнее, тут ничего сделаешь. Тогда уже бью я.

Прямиком в солнечное сплетение. И, вырвавшись, бегу наверх, под аккомпанемент лавины ругательств.

Юджин лучше всех знает, какая я сука и неблагодарная тварь, а когда зол, процент всевозможных грехов за моей спиной возрастает вчетверо.

С ним такое нечасто. Он хороший человек, просто Сеть как-то раз решила проверить его на прочность. Так иногда случается с теми, кому не хватило первого раза. Юджин до последнего не верил, что природа обделила его даром проходить через зеркало.

Туда, где я чувствую себя как рыба в воде.

Запираю дверь на три замка. Зеркало Архитектора Муравья в моей комнате. Запечатанное так хорошо, что даже сам Архитектор не открыл бы, будь он жив. Второе зеркало из Фанагореи рядом. Готовое к любым приключениям.

– Простите, – говорю я туда. – Сегодня тусите без меня. Там опять дракон разбушевался.

Иногда мне забавно представлять, что я — принцесса в башне, а Юджин — кровожадный дракон, который стережет меня и наши богатства от чужаков.

Ткач тогда — прекрасный принц, который всегда меня спасает.

Жаль только, что в реальности Юджин ни разу не дрался с кем-то, кроме меня, а Ткач со своими разнокалиберными зубами такой же прекрасный принц, как Тилль Линдеманн.

Мы всегда стремимся к повторению уже знакомых сценариев, причем это происходит независимо от желания. Даже Сеть, максимально далекое и не связанное с человеком явление, принимает в нашем присутствии такой вид, какой, нам кажется, она обязана принять.

От этого должно быть спокойно, но меня подобные расклады вовсе не радуют.

А сейчас…

Сейчас меня трясет от обиды, и стены вокруг медленно становятся не такими.

Все осталось внизу. Таблетки, чай, молоко, всё там. Мне уже двадцать один, но я не могу выйти из комнаты, словно мне десять и выйти — все равно что ночью отправиться одной в лесную чащу.

Телефон тут не ловит.