Зеркало Умбры

Оба восковые, как куклы, натянувшие человеческую кожу. У обоих текли глаза и рты, как они могли этого не замечать?! Я отшвырнула палочку, точнее, пыталась это сделать, но она въелась в мою руку. Ничего не получалось, комната налипала на меня словно жирная, вездесущая паутина. И все, что мне оставалось, – кричать, отбиваться, сбрасывать с рук, с шеи и лица этих ужасных сороконожек.

– Что происходит?!

– У нее высадка?

– Кира, ты принимала что-нибудь? Кира!

– Надо вызвать скорую!

Они схватили меня, начали пытаться удержать своими холодными липкими руками из плывущего воска, и мокрицы заползли мне в нос, в уши, я не могла дышать.

Они попали мне в горло, я кашляла и отбивалась, но все без толку.

– Отпустите меня! Умоляю, отпустите!!! – рыдания сдавливали легкие, я уже не слышала ничего, что творится вокруг, — там концерт в самом разгаре, но здесь — настоящий ад без шанса на спасение.

Что было дальше — я не помню. Ткач рассказывал, что я еще пребывала в сознании, но при этом совершенно не реагировала на попытки меня успокоить.

Он сказал, что глаза у меня были открыты, я тряслась и дергалась как в эпилептическом припадке.

Ребята все-таки вызвали скорую. Те обкололи меня какой-то неизвестной дичью, после чего увезли в стационар, где я и очнулась четыре дня спустя.

Как бы вы ответили на вопрос: что это было?

Или на вопрос, который Ткач задает мне сейчас?

Здесь, на маяке, возле морского побережья, где закаты настолько красивы, что хочется пустить слезу.

И где я вместо того, чтобы лечить нервишки, веду диалоги с персонажами из другой реальности, нахожу скетчбук из Вавилонской библиотеки и пытаюсь снова пробить дорожку в Сеть.

– Ты готова к такому темпу?

Валера знает, как мне это важно. Знает, что я лучше умру, чем перестану делать то, что делаю. Я люблю свои синесцены. Люблю свою работу больше всего на свете. Поэтому мой ответ не стоит размышлений.

– Да, – отвечаю я. – Конечно, да.

__________8. ЛАКУНЫ

Существует нежнейшая субстанция, напоминающая очень мягкую резину с воздушной пузырчатой структурой.

В нее можно запустить пальцы, сжимая и раздавливая крошечные шарики. А потом растягивать и жамкать податливую розовую тянучку. Это один из фрагментов моей первой синесцены, которая представляет собой банальнейший экскурс в мефедроновый трип. Проба пера, так сказать, эксперимент. Весьма удачный.

Юджин, правда, говорит, что для него этого уже недостаточно.