Зеркало Умбры

Сегодня ясный день — ни единого барашка на горизонте.

Наше жилье — мечта любого романтика, если, конечно, исключить проблему с ветром и отсутствием магазинов в шаговой доступности. Чтобы раздобыть еды, надо либо полдня ехать на мопеде в ближайший населенный пункт, либо плыть на катере часом меньше. Правда, катер у нас пока не работает, да и море почему-то не выглядит дружелюбным.

Впрочем, жаловаться пока не приходилось. Ткач с маниакальной точностью рассчитал наши запасы, составил схему расходов пищи и выдал немного денег.

Он сказал, что вернется раньше, чем у нас закончится еда.

Так вот мы и живем: в маленьком четырехэтажном маяке. Ну как четырех… Последний этаж — технический. Там под сводом мутного стеклянного купола располагается здоровенный мертвый проектор, что во времена своей юности светил в ночи кораблям.

Этажом ниже — моя комната и зеркало, не подключенное к компьютеру, еще ниже — комната Юджина. На первом этаже — кухня плюс пристройка с импровизированным душем и кладовой.

Помимо всего прочего именно сюда мой дружочек притащил старый телевизор, напоминающий здоровенную пухлую муху. А в руинах Фанагореи нам удалось урвать добротный диван-раскладушку, который даже почти не скрипит.

Я, конечно, говорю о тех останках Фанагореи, что лежат в коме чуть поодаль от нас. Морские ветра хорошо справляются с ролью аппарата ИВЛ, но по артериям давно ничего не протекает. Фанагорея умирала долго. Тихо. Никто и глазом моргнуть не успел, как город из жизнерадостного, полного надежд ребенка превратился в тлеющий скелет.

Говорят, это случилось за полтора года до нашего приезда. Дело, согласно слухам, в зеркале, из которого Архитектор Муравей выпустил так много памяти, что наш мир кое-где весьма существенно размыло.

Я не знаю, честно говоря, сколько тут правды. Имея некоторый опыт в сталкинге по зазеркальной Сети, я своими глазами видела эту память. Код, пишущий сам себя там, за границами наших человеческих полномочий.

Алгоритмы нашей физики, цветов, идей, живых структур, эмоций и разума. Говорят, этот строительный материал бытия никогда не должен покидать свое матричное поле.

Когда мы сюда приехали, зеркало уже не работало на вход. Стало быть, на выход тоже. Мир вокруг выглядел и продолжает выглядеть как полагается: никаких признаков вмешательства в код. Никакой характерной ряби в воздухе, никаких пульсирующих оттенков и пластилиновых протечек.