Белая колбаса любви

С круглого рябого лица на меня в упор смотрели два немигающих синих глаза.

– Если вы по поводу сбора пожертвований на строящийся храм, так я уже передала чек… – робко начала я, решив побыстрее отделаться от гостьи.

– Сестра! – девица неожиданно бухнулась на колени, предприняв попытку обхватить мои ноги руками.

– Все мы братья и сестры, – философски изрекла я, пытаясь высвободиться из цепких объятий. Не иначе секстанты пожаловали. Сейчас начнет втюхивать брошюры и листовки, а может и баллончиком в глаза.

– Я не понимаю, чем обязана… Чего вы от меня хотите? – совершенно растерялась я, почувствовав, как девица еще крепче впилась в мои лодыжки.

– Меня зовут меня Пелагея, Пелагея Скворцова,– скороговоркой выпалила девица, как будто это что-то объясняло. Она боязливо покосилась на мою собаку, но та уселась возне нее в позе египетской кошки и принялась подметать хвостом пол.

– Сестра я Борькина… Вот и свиделись, – шмыгнула она носом. – Ой, прости меня, Христа ради, Борька! Не уберегла я тебя, хоть с женой твоей погорюю.

Тут она и вовсе заревела, а я испугалась, что гостья начнет биться о пол головой, поому сделала попытку поднять ее с колен. Расценив это как знак ободрения, она лихо прошмыгнула в холл, ловко обойдя меня на вираже, и вновь предприняла попытку бухнуться на колени. При этом повертела головой, перекрестилась на угол, рассматривая убранство, вторично шмыгнула носом и даже прошептала: «Лепота!».

Я же стояла истуканом, пытаясь понять, какое отношение эта юная особа (при ближайшем рассмотрении ей оказалось на вид не более 25 лет) имеет к моему покойному муженьку и как вообще стоит понимать весь этот балаган. Тут я заметила, что у забора на своем бессменном посту дежурит Анна Тимофеевна с лопатой. Услышав про сестру Борьки, старая ведьма тут же навострила ушки, став подозрительно похожей на летучую мышь.

«Только этого еще не хватало, теперь весь поселок будет знать, что у нас в семье пополнение» – скривилась я, быстро отодвинув ногой грязные кроссовки Пелагеи, и захлопнула дверь.

Сама же Пелагея с видом казанской сироты пристроилась на краешке дивана и заныла:

– Ой, а вы красавица, я еще на фотках поняла, а теперь и вовсе вижу. Ну до чего есть охота, я же к вам издалека. Я вам барсучий жир привезла, сама топила. И варенье из клюквы.