Белая колбаса любви

За что ж она вас так не любит?

Вот старая ведьма, успела наболтать про меня невесть чего. А этот Алексей, чего доброго, уши развесит. Не хватало еще, чтобы он начал под меня копать. Он же что-то говорил про то, что хочет разобраться в странной кончине старого друга.

– Бабке делать нечего, вот она и болтает. Это ее досуг, так сказать, – стараясь казаться беззаботной, пояснила я.

– А чем вы занимаете свой досуг? – Алексей явно был расположен поболтать, только я чувствовала себя разбитой и к беседе отнеслась без энтузиазма.

– Пишу женские романы, – буркнула я, прикидывая, как бы половчее отделаться от этого Аполлона. Его близость и халат будоражили воображение, а оно у меня будь здоров. Вдовствовала я почти год, так что всякие мысли были вполне логичны.

– Неужели? – заинтересовался мой собеседник. – Так это ваши книги стоят в кабинете Бориса? Софья Самойлова – ваш литературный псевдоним? Занятно. Хотя я такое и не читаю, но надо будет ознакомиться. Время есть, а почитать на сон грядущий я люблю.

Тут на веранду выплыла заспанная Пелагея, хотя по всему было видно, что часть разговора она подслушала.

– И это ты называешь книгами, Софа? – заявила она. Так по-дурацки меня еще никто не называл, поэтому я малость опешила. – Срам и только, такая литература не делает тебе чести. Я даже в руках держать постеснялась бы. Особенно то место, где он повалил ее в стог и…

Чужая наглость лишила меня дара речи, а Пелагея умолкла, поняв, что сболтнула лишнее. Я же поняла, что в чтение книги она углубилась основательно.

Описанный ею сюжет являл собой середину моего последнего творения. Конечно, о вкусах не спорят, мои романы были далеко не для детей, потому сцена про объятия в стогу никого не должна была смутить. Хотя кому я это объясняю?

Я неловко махнула рукой, сумка сползла с плеча, и тут из нее выпал конверт. Его молниеносно перехватил стоявший рядом Алексей. Покрутил в руке и, не увидев никаких адресов, вроде бы заинтересовался:

– Что пишут?

– Чего? А… в этом смысле? Ничего, реклама новой доставки пиццы.

– А я вот стихи пишу, хотите почитаю? – очень кстати вклинилась родственница, что дало мне возможность тактично удалиться в дом, прихватив письмо.

Оставив их наслаждаться поэзией, я направилась в свою комнату, где и просидела до вечера, пытаясь поработать. Наплевав на обязанности гостеприимной хозяйки, я вышла только к ужину, убедившись, впрочем, что гости себя неплохо развлекают.