Белая колбаса любви

Только вот что ему надо? Денег у меня нет, да и он не похож на бедного родственника.

Вон часы, поди, стоят, как крыло от Боинга. И одет он соответственно, уж у меня глаз наметан. И Толик этот, хоть и косит под безобидного бравого солдата Швейка, явно не так прост. Еще и в татуировках весь, на костяшках выбито «Толик». И на груди небось русалка или что там бьют бандиты. Ну хоть имя точно его. А вот этого Алексея не худо бы и проверить. Может, он и не Алексей вовсе, а Ипполит. Или Акакий.

Пелагея усиленно налегала на ужин, таращила глаза более обыкновенного и дважды назвала меня сестрой.

Я поняла, что в полку моих родственников прибыло, но выяснять что-то в тот вечер желания у меня не было. Гости, видя мое настроение, тактично разбрелись по комнатам и вроде бы вознамерились спать.

Оставшись одна, я сразу же позвонила Ленкиному Вовке. Тот уже был в курсе событий (Ленкина оперативность радовала), поэтому моей просьбе вроде не удивился.

– Вовка, мне нужно узнать, кого я пригрела у себя в доме, – заныла я.

– А спросить у них не судьба?

– Так кто же правду скажет? – вздохнула я.

– Ох, Соня, ты слишком доверчива. Впустила в дом людей, даже не поинтересовавшись, кто они. Может, тебе и правда лучше уехать? У нас сейчас неспокойно, а там хотя бы мама.

– Еще один. А когда у нас будет спокойно? То-то и оно… Я обязательно уеду, вот только от шантажиста избавлюсь. Ну, или он от меня.

– Какого шантажиста? – обалдел Вовка. Ага, про шантажиста Ленка доложить забыла.

– Мне звонят и требуют какие-то деньги. Большие. Ты что-то про это знаешь?

– Вот что, – подумав, сказал Вовка, – давай данные своих гостей, я все узнаю. А завтра подъезжай ко мне на работу в обед, поговорить надо.

Переложив вои заботы на плечи Вовки, я немного успокоилась, приняла душ и стала размышлять, что не худо бы обзавестись охраной. Решив заняться этим вопросом завтра, я лежала и читала книгу, пытаясь попутно придумать сюжет для своей, как в дверь кто-то пошкребся.

– Софа, – печально вздохнула за дверью Пелагея. – Я заснуть не могу. У маменьки твоей часом молитвенника нет? Как-то неспокойно мне, а вдруг ко мне явится дух Бориса?

Я нехотя впустила ее в комнату, скроив страшную гримасу. Гримаса призвана была дать понять Пелагее, что я думаю о нашествии духов. Она ее проигнорировала, пристроилась в кресле и загрустила:

– Эх, был бы жив Борька, вот бы мы зажили.