Белая колбаса любви

– Да у нас поселок охраняется, такого отродясь не было, – оправдывалась я. –Люди живут богатые, всякая шпана сюда не сунется. Драгоценности никто дома не хранит, это моветон. Все в банке, в ячейках.

– Однако кто-то сунулся, – задумчиво протянул он и вдруг спросил:

– А вы всегда спите с открытым окном?

Тут я вспомнила, что окно на ночь точно закрывала, потому что в комнате было и без того свежо. Услышав про окно, Пелагея приняла покаянный вид и запричитала:

– Это я открыла, душно мне было, я же не знала… Ой, святые мученики, что же делается…

– Ушел, гад, – возвестил Толик вернувшись с улицы.

За ним в дом вошел Иваныч и, возбужденно размахивая руками, заявил:

– Я обследовал кусты, он же с окна прыгнул, помял мне живую изгородь, сволочь. Я бы его вилами…

Живая изгородь была гордостью Иваныча – любителя многолетников, и он теперь был не на шутку зол. Короче, вилы в данном случае явно не были метафорой.

– Я же и к охране прогулялся в начале поселка, – сообщил Иваныч. – Там никого не видели.

– Может, все-таки поклонник? – усмехнулся Толик. – Хотел сделать сюрприз, но переборщил. А что, всякое бывает. Вот один мой дружок хотел жене сюрприз сделать, ну и полез через балкон в трусах и с розой в зубах. А она там с соседом. Такие вот дела…

Тут я поняла, что и сам Толик тоже до сих пор разгуливает в трусах, видимо, перестав этого стесняться на фоне грозившей нам опасности.

– Ладно, пошлите спать. Утро вечера мудренее, – устало сказала я и первой поплелась в комнату.

Оказавшись наедине с Пелагей (а она, естественно, теперь и слушать не хотела о том, чтобы лечь одной), я принялась буравить ее взглядом.

– Ты чего? – испуганно спросила она.

– А не ты ли ему окно открыла. А что? Все сходится: приехала, наплела с три короба про дух Бориса, легла со мной в одной комнате…

– Побойся Бога, Софа. Да я за тебя его кочергой чуть не убила.

– Извини, просто все это очень подозрительно – буркнула я, сообразив, что она и впрямь мне жизнь спасла. – Кстати, что ты там болтала про тюрьму? Ты что, сидела? Только этого мне не хватало…

Пелагея удивленно вытаращилась на меня, а потом тряхнула головой, видимо, вспомнив, что таки упоминала тюрьму всуе:

– А, ты про это… Да замели меня как-то в автобусе, я по удостоверению инвалида ехала, поддельному, разумеется.