Я хочу стать Вампиром…

– Тот, что в твоем доме, – он пытался схватить ртом воздух, – не единственный.

Это было правдой. Портреты Эфрат можно было найти по всей центральной Европе. Какие-то из них находились в открытом доступе, какие-то хранились в частных собраниях. Но она помнила только один случай, когда кто-то в шутку сравнил ее с изображенной на портере дамой.

– Что еще ты знаешь? – Эфрат снова надавила на его горло.

– Ты… ты не всегда была женщиной. – Слова как-то умудрились протиснуться через сдавленное горло, пока его руки вместо того чтобы ослабить давление гладили ногу Эфрат, с каждым движением поднимаясь все выше.

Эфрат это нравилось, но нужно было кое-что прояснить.

– Прощу прощения, что?

– Портретов много, но не везде ты одета как женщина.

И это правда. Эфрат не всегда выбирала женские роли. Время диктовало свои условия, и она наслаждалась обеими ролями. У нее не было никакой заинтересованности в таких преображениях, просто в какой-то момент истории люди решили, то всех женщин необходимо либо истребить, либо довести до состояния безмозглой скотины.

Оба варианты внушали Эфрат столько же интереса, сколько сомнительные интеллектуальные таланты человечества, но тайну надо было сохранять. И ей это успешно удавалось. В большинстве случаев.

Эфрат убрала ногу с его горла, присела рядом, затем быстрым движением руки подняла его тело с пола и поставила на ноги. Казалось, это не смутило и не удивило смертного, будто он ждал чего-то подобного и даже получал удовольствие от происходящего.

– Беги, – прошептала она, сжимая пальцы на его горле, – и, если тебе придет в голову бежать медленнее, вспомни, я могу просто растворить тебя в кислоте.

С этими словами она все тем же легким движением отбросила его в конец коридора, где, пролетев несколько метров над полом, его тело ударилось об стену. Этот узкий коридор объединял гостевую часть дома с той частью, откуда люди не выходили, если им выпадала сомнительная удача туда попасть. Коридор заканчивался еще одной дверью, к ней-то и устремился человек, когда снова поднялся на ноги.

Улыбка вернулась на лицо Эфрат, и она медленно последовала за убегающим.

Некуда торопиться, ведь путь по этому коридору был только один и она знала, где тот заканчивается. Они всегда бежали одинаково, или почти одинаково. Отличались только их эмоции, мечущиеся от стены к стене, эхом проносившиеся во тьму, что поглощала бегущего по мере движения. Эфрат не нужен был свет, чтобы следовать за жертвами.