Трое в кустах, не считая собаки

Откашлявшись и утерев слезу, я похлопала Шуряйку по плечу:

– Мой добрый друг! Можешь не опасаться, твоя честь в безопасности. Никаких планов на замужество я не имею, даже напротив. Так что твоя позиция мне только на руку.

И я вкратце рассказала Шурику о теткиных матримониальных намерениях в отношении меня, а также о своей несчастной истории любви. Умолчав, правда, про криминальный оттенок нашего с Мироном расставания. Нечего вот так сразу человека пугать.

Шуряйка повеселел и расслабился, так что дальше мы общались уже без напряжения.

Обменялись новостями про друзей детства и договорились держаться вместе, раз уж волею судьбы свои отпуски проводим в Бухалово. Мы как раз дошли до речки. Выплывшая луна, похожая на головку откушенного сыра, освещала луковку часовни. И вдруг в темноте я заметила суетливо мелькающий огонек.

– Смотри-ка, что это там светится? – толкнула я в бок друга.

– Хрен его знает, может, светлячки?

– Ты когда последний раз светлячков видел?

– В детстве, когда ходили ночью на речку…

– То-то и оно, никакие это не светлячки.

Вроде как фонарь… Кого это там носит по ночам?

– Может, рыбаки по нужде пошли, дались они тебе. Пошли домой, мне что-то есть охота. Ты там что-то говорила про пирожки, что твоя тетка говорила мне занести…

– Пирожки были заявлены в качестве приманки для жениха. Раз жениться не намерен – без пирожков обойдешься. Тебе лишь бы поесть, – отмахнулась я, приблизившись к холму, на котором возвышалась часовня, еще на пару шагов.

– Пошли посмотрим, кто там шастает.

Не думаю, что рыбаки в туалет будут под церковь ходить. Да и далековато. Сдается мне, это либо кладоискатели, либо кто-то, пугающий местное население рассказами про призрак помещика Бухалова. Я вот сама наслушалась, и чуть со страху не померла, когда тебя в темноте увидела.

– Не хотелось бы ссориться с призраками, – как-то неуверенно забормотал Шуряйка, но я напомнила ему, что он охранник, хоть и бывший.

Огонек метался, как бабочка возле лампадки, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз.

Я прибавила шагу. При этом ухватила Шуряйку за широченную руку, чтобы он не вздумал сбежать. Пока мы преодолевали расстояние наискосок, путаясь ногами в высокой траве, огонек исчез. Подойдя к церквушке, я упрямо обошла ее со всех сторон: вокруг почти не было деревьев, а трава, хоть и была высокой, не позволяла спрятаться в ней человеку.

– Ну вот, я же говорил, – сдавленным шепотом начал Шуряйка, а мне почему-то стало жутко.