Дети луны, дети солнца

 – Сядь подле отца, как истинная его наследница! Пусть видят все гордость и честь Ганнара Покорителя, конунга Чертога Зимы!

Становится ей неуютно от направленных в собственную сторону взглядов едва ли не всех присутствующих на этом пиру. Хочется выбежать из душного зала, рухнуть в снег, но не видеть их, не чувствовать, ведь не она гордость и честь своего отца. Чужое место занимает, и оттого столь тяжело на сердце. Некого ей винить в том, что судьба сложилась столь несправедливо, ибо нет больше норн, что прядут нить каждого человека.

Запутался клубок, не может нужный узор сплестись в единое полотно.

Нехотя все же подходит она и занимает место по правую руку от Йорунн. Одна из рабынь, привезенных из ранних набегов, торопится наполнить кубок дочери конунга пряным медом, и Ренэйст делает небольшой глоток, перекатывая напиток на языке. Скользит взглядом по присутствующим, и привлекает ее внимание темная фигура, сидящая за столом, расположенным едва ли не дальше всех от взора конунга.

Нет никаких сомнений в том, что это Витарр.

Пусть и скрывает он лицо в тени глубокого капюшона тяжелого своего плаща, но даже со своего места видит Рена, что на левой кисти гостя отсутствуют указательный и средний пальцы. Он потерял их двенадцать зим назад из-за обморожения. Отец любит говорить, что это наказание за то, что он погубил Хэльварда.

Несмотря на то что ему грозит наказание, если кто-то его узнает, он весьма весел. Видит Ренэйст, как смеется брат, отвечая на шутку сидящего рядом с ним воина, хлопает его по плечу, второй рукой поднося к губам тяжелую кружку, полную пива.

Янтарная жидкость течет по его подбородку, и широким движением он стирает ее с бороды, продолжая смеяться. Когда в последний раз он был так радостен и беззаботен? Кажется, вечность прошла с того момента, когда в последний раз видела Ренэйст, как смеется брат. Понимая, что смотрит на него слишком долго, что может привлечь к нему совершенно ненужное внимание, Белолунная отворачивается, ловя на себе взгляд другого мужчины.

Не боится Хакон, что кто-то заметит, как смотрит он на нее. Да и что должно пугать его, если сам конунг благоволит этому союзу? Не одобряй Ганнар-конунг выбор дочери, так Медведя давно бы уже не было в Чертоге Зимы. Конунг вырастил Хакона как родного сына, найдя осиротевшего мальчишку на руинах Последнего Предела, и теперь уверен, что передаст в надежные руки не только свое дитя, но и свой народ, когда настанет его время отправиться в Вальхаллу.