Дети золота, дети песка

Нет у них тела, которое они могли бы предать огню, и это не та участь, которую заслужила его сестра.

Качает Медведь головой, отвернувшись, и проходит мимо Витарра, желая уйти. Братоубийца продолжает смотреть на звездное небо, чувствуя, как ворочается горе, и говорит тихо, едва ли не шепотом, зная, что слова эти причинят боль:

– Ты был бы ей хорошим мужем.

Хакон останавливается, ладонью сжав эфес меча, покоящегося у него на боку. Спина у него прямая, словно из камня высеченная, и в ночной тишине слышит Витарр скрип его зубов, когда крепко стискивает челюсти.

Так и не повернувшись, отвечает Хакон лишенным огня голосом:

– Был бы.

Погребальный костер полон подношений.

Изогнутый лук – не тот, что принадлежал Хэльварду и достался Ренэйст по наследству, ведь он сейчас покоится на морском дне, – и колчан, хранящий стрелы с белоснежным оперением, украшения и меха, разбросанные по всей поверхности деревянного постамента. Посуда и одежда, гребень и зеркало, некоторые личные вещи – все это должно облегчить жизнь погибшей, помочь ей занять должное место в ином мире.

Но какой в этом смысл, коль тело ее не будет предано огню? Она погребена под толщей воды, ей не пригодятся все эти дары. Каждый пришедший на похороны оставляет свой дар, выказывает уважение, и думы их полнятся только мыслями о Ренэйст. Сожалеют о том, что не смогли помочь. Сокрушаются, что она погибла, такая юная. Волнуются, не зная, что будет дальше. Возможно, кто-то даже удовлетворен подобным исходом.

Этот ритуал нужен только живым.

Ренэйст до него уж вряд ли есть дело.

К кургану стянулись все жители и гости Чертога Зимы. В своих темных одеждах на белом снегу кажутся они стаей ворон, беспокойными птицами. Видит Витарр, как под руку ведет Хакон его мать, бледную и безликую кюну. Йорунн сжимает в руке ту самую куклу, с которой так любила играть Ренэйст, но не кладет ее к остальным подношениям. Не так просто хоронить второго ребенка, не так просто прощаться с кровью своей и плотью.

Медведь останавливается у изголовья кургана.

Его тяжелая рука накрывает хрупкие женские плечи, и Витарр видит, как он что-то говорит ей. Кюна лишь отрицательно качает головой, прижимая тряпичную игрушку к своей груди. Это Витарр сейчас должен быть рядом с ней. Поддерживать Йорунн, утешать ее, согревать своим присутствием. Единственное дитя, которое у нее осталось.

Гул голосов рассекает ночную тишь и смолкает лишь тогда, когда появляется конунг. Ритуал начинается.