Дети золота, дети песка

Он чувствует запах смерти, пота и трав, что исходит от нее, и невольно морщится, до того вонь та противна. Но хватка ее крепка, и вскидывает ведьма на него слепой взгляд, царапая желтыми ногтями кожу на его запястье.

– Пусты могилы брата твоего и сестры, – шипит старуха подобно змее, – лишь оттого, что не для них они были уготованы. Тебя желают в свои объятья мертвые боги, Братоубийца, плату за клятву, кою ты дал, да нарушил, пустоголовый щенок. Нет больше спин, за которыми ты можешь скрыться, и не сбежать тебе от судьбы.

Вар идет за тобой.

Становится тяжело дышать, и Витарр раскрывает рот, пытаясь вдохнуть. Слова вельвы сбивают с него всю спесь, раскрывают старые раны и выжигают новые, заставляя нутро истекать кровью.

Такими глупыми кажутся теперь мысли о том, что займет он должное место. Никогда не станет он своим, не то что правителем. Ему так хотелось верить в то, что у него есть шанс на спасение, но слова вельвы поясняют одно – у богов, пусть они и мертвы, свои на него думы.

Зло оскалившись, выдергивает он руку из хватки сморщенной, но невероятно сильной женщины, зверем разъяренным рыча:

– Прикуси свой поганый язык, старуха! Поди прочь!

Та ничего не отвечает. Лишь заходится хриплым смехом, качая седой головой, и идет прочь, продолжая бессвязно бормотать. Юноша смотрит ей вслед, скрипя зубами, ладонью сжимая рукоять верного меча. Ему бы пронзить согнутую эту спину, пролив черную ведовскую кровь на снег, да только деяние это не сделает ему чести.

«Твой путь начался» – вот что сказала вельва, стоя над костром его сестры. Вспоминает он слова иной провидицы, что из раза в раз повторяла ему свое предсказание.

«Пройдет белая дева сотни дорог, повернет колесо против его оси и воротится назад, ведя за собой погибель. Ты – тьма, Витарр, сестра твоя – свет. Однажды один из вас убьет другого».

Сага.

Должен увидеть он молодую вельву, спросить еще раз, что таят в себе слова, что шепчут ее устами погибшие боги.

Есть ли надежда, что жива сестра его? Сага говорит, что «белая дева пройдет сотни дорог», старуха пророчит мертвой Ренэйст начало пути, лишь глупец не поймет, как связаны эти слова!

Оборачивается Витарр, смотрит на костер, что полыхает ярко в ночи, и скалит зубы. Сжимает конунг в руке пылающий факел, наблюдает за тем, как охватывает пламя принесенные ими дары.