Дети золота, дети песка

Радомир не сомневается в том, что именно ее он видел в своих видениях, да только что они могли значить?

Зачем боги указали ему на нее?

Странно думать, что им еще может быть какое-то дело до происходящего с теми, кого они оставили. Но если ведения – их дар, то разве не должен он был исчезнуть вместе с ними? Кому только не задавал этот вопрос Радомир, спрашивал, отчего чужие думы продолжают тревожить его и тех, кто так на него похож, но ни Ратибор, ни иные древние старцы так ничего и не ответили.

Значит, и боги никуда не делись, только молчат.

Прячутся и таятся, словно бы и нет их здесь. Для них все это – лишь забава, и от мыслей этих гнев в груди его разгорается только сильнее.

Она не шевелится, словно бы и не дышит. Белые волосы падают на плечи, тонкие прядки колышутся от дыхания. Или же Радомир хочет думать, что девчонка дышит? Ему боязно остаться одному, вот только такой гордец никогда не признается в этом даже себе самому. Стремясь разглядеть лицо северянки, ведун поддается вперед, выглядывая из своего укрытия, и, не удержав вес тела на пострадавшей ноге, оступается.

Древесина с громким треском ломается под подошвой сапога, и Радомир, перестав дышать, замирает на месте.

Ничего не происходит. Нет ни крика, ни шума. Может, она не услышала? Радомир практически убеждает себя в этом, успокаиваясь и теряя бдительность. Беспечность – непозволительная роскошь.

Ведун вновь выглядывает в небольшую щель между досками, чертыхнувшись про себя; северянки нет на том месте, где она была мгновение назад.

Напрасно считал, словно бы та, что обучена убивать, не услышит в тишине не то что хруст древесины, лопнувшей под его сапогом, – судорожный вдох, сорвавшийся в тот момент с разбитых губ. Радомир оглядывается по сторонам, пытаясь найти ее взглядом. Его дела плохи. С такой ногой не убежать далеко, и это даже несмотря на то, что сама луннорожденная не в лучшем состоянии. Радомир дышит глубоко, старается успокоиться. От паники не станет ему лучше.

Нужно уйти как можно скорее.

Может, вернуться назад, откуда пришел, но избежать встречи с ней любым возможным способом. Быть внимательнее. Собственная беспечность играет с ним злую шутку.

Ему так и не удается понять, с какой стороны дочь Луны подкрадывается к нему. Руки ее сильны, и она толкает его в плечи, заставляя тяжело опереться спиной о разбухшую от воды древесину. Не позволив даже вдохнуть, воительница давит локтем на шею, грозя сломать кадык, и тянется за мечом, но пояс ее пуст.