Книга покойника

– Но в прошлый визит я оставила там свой адрес и имя… Мне показалось, что я могу открыться, ведь Шмида-то в больнице скорее всего нет. Он же просто слуга. Но, знаете, господин Мартинели так и не отозвался!

– Нам не за что зацепиться, Лидия. В сущности, я могу по своим каналам разузнать о болезни Мартине-ли. Или хотя бы попытаться это сделать – видите ли, я почему-то сомневаюсь в успехе… Вы не стали передавать ему книгу. Почему?

– Девушка в приемном покое не проявила никакого участия. Я подумала, что томик может просто исчезнуть или будет переходить из рук в руки, пока, наконец, не вернется к хозяину.

Вероятно, господин Мартинели очень болен, – добавила Лидия тихо. – Очевидно, он плохо себя чувствовал, когда уезжал из Шпица. Мне пришло в голову, что ключ к разгадке здесь. – И она потрясла томиком. – Вы посмотрите, пожалуйста, все эти пометки и стертые слова. Вот если бы вы восстановили все надписи… Господин Дроз говорил, что вы можете сделать все что угодно с рукописным текстом.

Глава 3

Шекспир.

Господина Мартинели

Граф взял у Лидии томик Шекспира, повертел его так и этак, открыл и снова закрыл.

– Боюсь, я не заслуживаю комплиментов Дроза, – произнес он. – Я давным-давно не работал в лаборатории… По крайней мере, по-настоящему – с тех пор, как пять лет назад у меня появился ассистент. Я говорил ему, что нужно сделать, а как… он догадывался сам. Теперь он оберегает границы страны, а я больше не занимаюсь документами. Хотя книга господина Мартинели мне нравится.

На вид, на ощупь.

– Помеченные отрывки… – начала Лидия.

– Нет-нет! Давайте вначале внимательно рассмотрим сам томик: снаружи и изнутри. Нужно продвигаться от общего к частному по мере исследования. Естественно, я сгораю от нетерпения взглянуть на помеченные места, – признался Граф, – но, как вы заметили, я даже не брал книгу в руки, пока не выслушал ваш рассказ. И вот теперь, наконец, я начинаю с ней знакомиться: это первый том шеститомного издания, толстая книга в блестящем переплете телячьей кожи, украшена изящным тиснением, золотой обрез.

Кто такой, вы сказали, этот Конрадус М. Мартинели?

– Дед моего знакомого.

– Понятно – фамильная реликвия, однако, переплет в плачевном состоянии. Из титульного листа ясно, что это издание коллекционеров не заинтересует. Его рыночная стоимость нулевая. Переплет потертый, настолько потертый, что оставляет на моих брюках красновато-коричневые пятна. Очень старая кожа! Корешок отваливается.