Книга покойника

Граф, с интересом наблюдавший за проявлением делового инстинкта госпожи Мартине-ли, вновь погрузился в размышления: какой же смысл скрывался в закончившейся неприглядной сцене – то ли госпожа Мартинели продемонстрировала, что именно кроется под ангельской внешностью, то ли это неудачная попытка преодолеть панический страх перед внешним миром? А может, ей все было известно и о Шмиде, и о болезни Мартинели, и о его смерти в полной изоляции? Она знала, но продолжала молчать? Все это очень походило на любительский спектакль, тем более, что по лицу примадонны невозможно было ничего узнать, а алчную натуру изобразить совсем несложно.

После ухода Гумберта госпожа Мартинели продолжила свое выступление:

– Я ничего не понимаю. Мой муж не любил писать письма. И в этот раз, уехав на восток, он написал мне одну коротенькую записку. Конечно, он не хотел тревожить меня. Но мне и в голову не приходило, что все так повернется. Когда он уезжал, он казался абсолютно здоровым. Я провожала его на поезд.

Мы живем, знаете ли, не в Женеве, а в городке под названием Ла Рош… Как странно… Муж никогда подолгу не отсутствовал. И на его письме стоит Бернский штемпель от двадцать восьмого мая, а до Шпица он добрался лишь в середине июня. Так сказал его врач в больнице.

Господин Фогель выпрямил ноги, затем снова скрестил их.

– Мы должны делать скидку на то, что у него развивалась смертельная болезнь, госпожа Мартинели. Возможно, сняв эту квартиру, он внезапно почувствовал первые ее признаки и решил съездить на курорт отдохнуть и лишь потом браться за дела в Шпице, – предположил банкир.

– Да, он всегда предпочитал заниматься делами по-своему. Он, кажется, считал, что проявляет ко мне максимум внимания, заплатив заранее по всем счетам и взяв с собой копию завещания. Он так поступал всегда и даже на пороге смерти не изменил себе. Но в результате я оказалась в крайне неприятном положении, а ведь мы с ним за всю жизнь никогда не ссорились!

Лицо Фогеля выражало сочувствие.

– Больной человек часто ведет себя необычно, госпожа Мартинели. Думаю, вы вправе объявить дома, что ваш супруг умер скоропостижно. Отчасти это соответствует действительности, отчасти смягчит ситуацию.

– Мне так и не рассказали, что произошло на самом деле, – раздраженно проговорила вдова. – Но я знаю, под чьим влиянием он находился! Ваше неожиданное появление с копией его завещания вернуло меня к нормальной жизни.