Ничего не изменить

Дозиметр выдавал неопасные значения, но долго здесь находиться было нельзя – уже на подходе они заметили тонкий слой желтовато-серой пыли на земле. Они шагали осторожно, стараясь не поднимать клубы пыли. Поднявшись на стену, увидели то, что не было видно с моря.

Всюду, по всему пирсу, были тела. Растерзанные, разорванные, целые, словно уснувшие – вокруг лежали моряки. Ужасное зрелище перехватило дух, и шкипер с дозорным согнулись, будто под невидимым ударом. Они лежали вокруг, видимо, пытались бежать в сторону от корабля – многие из них просто не достигли ворот КПП, чтобы выбраться на свободу.

Бедные, несчастные люди, закончившие свои дни на берегу Балтийского моря, они лежали вповалку, залитые запекшейся кровью.

– Итя!…Итя, ета изумие акое-то! – Симонов закричал, схватившись за голову в противогазе. – Итя! Ета што тагое?!

– Исец ето… – стекла противогаза запотели, по лицу шкипера текли слезы.

Дозорный покачнулся и хотел сесть на землю, но Смутьянов его подхватил и тряхнул.

– Нзя! Аставить! Едем! Идём! – он с силой толкнул Симонова в сторону от ворот, к другому выходу, где стенка выходила на конфетный завод.

Они шли, покачиваясь, в шоке от увиденного, в сторону складов и лодочной станции. Как такое могло произойти? Наверное, большинство просто струхнуло, увидев взрывы, и, забыв про инструкции, рванули вон с кораблей. Давка, взрывы, быстрая смерть. «Упокой их, Господи…»

Они прошли через здание конфетного завода. Цеха были пусты, люди бросили рабочие места, спустились в убежище или направились на эвакуацию.

Везде валялись мешки с сахаром, банки сгущёнки, перевернутые коробки конфет. Конвейер замер. Шкипер бегло осмотрел всё, подметил, где кабинет начальника производства и они двинули дальше, к выходу в город.

Радиационный фон неуклонно спадал, как и предвещал Смутьянов, но время шло и костюм с противогазом давали всё меньше защиты, а дозиметр показывал отклонения от нормы. Двое моряков двинулись по улице маленького городка – стоило найти местное отделение милиции, возможно, там есть какие-то указания для эвакуирующихся.

Город выглядел запустевшим и разрушенным. Люди либо оставались в своих домах, либо бросали все и уезжали из города. На улицах никого не было, кроме горящих домов и случайного мусора. Очевидно, что пожары были исключительно бытового характера – взрыв газа, спровоцированный брошенным утюгом или обогревателем, мог разворотить половину многоквартирного дома.