Ничего не изменить

Схватил и кричу: «Сдохнешь, парень, не дури!» – Вячеслава трясло, он шмыгал носом и вытирал слезы то одним, то другим рукавом, – Огни-то, огни уже в берег ударили! Там всё в огне! Там ад сущий был! Я его схватил, не пускал к лодке, там уже пыль пошла по морю, а он меня бить стал, волосы рвать, говорит: «Там мамка моя, пусти, сестру не брошу!»

– Слава… Ты это…

– А кому он поможет, Вить? Кому?! Там может и в живых никого не осталось! А кто остался, того спасут наверняка, да сверху все заражено небось… Ну чего он там сделает сейчас, а? Я его и толкнул, ослеп от боли-то, да он за перила… за перила свалился.

Вить, чего он свалился? Сейчас-то зачем?! – старый моряк закрыл лицо окровавленными руками, и слезы кровавыми каплями стали падать на землю.

Ничего не говоря, Смутьянов обнял товарища. Тут не было ни осуждения, ни злобы, ни чьей-то вины. Молодой дозорный был сильнее старика, и по горячности обрек бы себя на неминуемую гибель.

«Господи… сейчас-то за что?» – он похлопывал Симонова по плечу, разделяя с ним боль и сожаление.

Когда старый моряк чуть пришел в себя, Смутьянов отстранился и посмотрел ему в глаза.

– Слава, ты не виноват. Понял? Ты ему добра желал. Тут никто не виноват, даже он сам.

– Да я понимаю, Вить… Глупо всё получилось. Жить не хочется, – Симонов нервно вздохнул и отер лицо от кровавых разводов.

– Надо, Вячеслав, нельзя нам умирать.

Мы, может одни из немногих, кому конец света пережить пришлось. Давай… Давай Жору похороним. Недобро так ему лежать.

Двое стариков, напрягаясь, подняли тело в мешке и понесли свою тяжелую ношу к воде. Такова старая морская традиция – хоронить в воде, если нет рядом земли, или нет условий для нормальных похорон. Настоящие морские похороны – простые, достойные моряка. Но здесь было что-то неправильное, неверное. Это остро чувствовали оба товарища: когда мир, возможно, погиб, когда жизнь на всем земном шаре замерла, два старика хоронили молодого, сильного парня.

У него была вся жизнь впереди. У его матери, у его сестры всё-всё было впереди. Теперь ничего нет. И уже никогда не будет.

Тело ушло вниз с каменистого обрыва легко, словно всю жизнь ждало этого. Исчезло в глубине. Симонов тяжело вздохнул. Виктор взял его за плечо и повел внутрь маяка – предстояло многое обсудить и понять.