Границы памяти

Этот ветер приносил издалека новый и, в то же время, интуитивно знакомый каждому запах мокрой свежескошенной травы. В ней, в этой траве, ещё сохранилась какая-то древняя народная песня, аромат лугов, не изведавших пестицидов. Этот ветер нёс по миру и песню, и эту траву, и само счастье.

Воздух обрёл приятный горьковато-сладкий привкус, тонкий, едва-едва уловимый. Хотелось закупорить его в баночку и доставать, когда захочется. Но привкус быстро исчез, оставив о себе лишь воспоминания. Небо, между тем, обрело мягкий сиреневый оттенок.

Над холмами, у самого горизонта, он уже был ярче и приближался к уверенному фиолетовому. Сама же трава, когда на небо нашли тучи, стала зелёной со слабым оттенком серо-голубого.

Знакомый для уха раскат грома и мелкий моросящий дождь по крыше. Хоть что-то здесь такое же, как и в Джейн энд Финч. Окно закрывать не хотелось. Напротив, открыть пошире, и более того, открыть люк, о чём Фред попросил Генриха. Тот отказался, так как не хотел мочить салон.

«Старый зануда», мысленно окрестил его Берроу.

– Марк! Где мы?

– В другом Мире!

Фред рассмеялся. Не оттого, что не поверил. Напротив, поверил, и всем сердцем. Просто сама правда казалась настолько абсурдной, настолько нелепой, что хотелось смеяться и смеяться на ней.

– Он называется Миром Золотого Луча. Но есть и более древнее название – Пангея.

Фредди восхищённо осмотрелся. Ещё вчера он – угрюмый мизантроп – не мог себе представить, что будет любоваться цветами, пейзажем и небом.

Увидь себя со стороны прежний Берроу, наверняка ударил бы нового Фредди под дых, избил бы ногами, всадил бы пулю в лоб. Потому что нормальный трезвый человек, живущий нормальной жизнью, не может так радоваться. Он обязательно должен быть угрюм, ибо он изжил в себе чувство радости, оставив только фальшивую улыбку, чтобы не вызывать подозрений. Однако новый Фредди послал бы к чёрту прежнего Берроу.

На горизонте появился городок. Здания были невысокими, в пару этажей. Похожие друг на друга бело-голубые дома, тянущиеся вдоль параллельных улиц, были окружены красивыми деревьями и кустами, пестрящими разнообразием листьев и ягод.

Чуть позже показался более строгий и монотонный, и, в то же время, более стройный ряд белых домов.

Автомобиль остановился посреди улицы. Земля здесь была сплошь покрыта ровной как стол светлой жёлто-серой плиткой. Вдоль домов были высажены длинные клумбы, изобилующие такими же фруктами и цветами, что попадались в лесу.