Границы памяти

Но сейчас Фреда захлёстывали совершенно другие, не привычные ему, эмоции.

– А ты – оптимист, – усмехнулся Марк. – На самом деле, всё куда прозаичнее. И в тоже время, не так страшно, как представляют себе атеисты, верящие в небытие. Мы просто перерождаемся в одном из Миров. В том же облике. Один в один. Нам не дано понять, каким будет Мир и страна, где мы родимся. Природа не знает кармы. Этот город, – Марк развёл руками. – Построил человек, который мечтал создать рай на земле. И что важно. Этот человек, – он покивал, так как увидел по глазам Фреда, что он и так знает ответ, или, хотя бы, догадывается в самой глубине души.

 – Ты.

Берроу замер. Какие-то полминуты он глядел сквозь Марка. Потом его глаза вдруг забегали.

– Всё это – плод моего воображения? – ему не хотелось верить в то, что он только что произнёс.

– Этот город построил император И?нкрим. Завоеватель Земель, живший более трёх с половиной тысячелетий назад. Трижды он основал империю и трижды был повержен. Город остался как его наследие.

Это Чхимтосэ?н.

Фред тяжело дышал. От прежней уверенности не осталось и воспоминаний, зато воспоминания о прошлой жизни вдруг оживились и всплыли, стали чётче самой реальности. Однако через минуту они растаяли, будто сон после пробуждения.

«Инкрим. Инкрим. Инкрим».

– Инкрим, – сорвалось у него с языка. Руки затряслись. – Вот, что это за слово… Инкрим. Я повторял его в детстве. Другие мальчишки надо мной смеялись. Инкрим!

«А?спелан хумбата?н И?нкрим! Аспелан хумбатан Инкрим!!!» кричал уже подросший восьмилетний Фредди, когда его под руки вели в психиатрическую лечебницу.

– Аспелан хумбатан Инкрим! – громко и уверенно произнёс Фред, ожидая, что сейчас проснётся в смирительной рубашке, и ему снова будет восемь.

Генрих зашёл за спину Марку и сжал кулаки.

– Мне это не нравится, – произнёс он по-немецки.

Марк невозмутимо продолжил:

– Твоё имя – Инкрим. И это теперь твой дом.

– Мой дом, – Фред оглядел холодные серые стены и любовно погладил их камень.

Камень был мягок и шероховат, будто клубок шерсти, только чуть пожёстче. Инкрим посмотрел на людей, что стояли на границе круглой площади, и люди показались ему родными, словно он покинул их только вчера.

– Перед казнью император Инкрим произнёс такие слова: «Я вернусь». Этот день настал.

Поднялся ветер. Над шестистенной башней развевался зелёный флаг.

– Инкрим пообещал, – продолжил Марк. – «Когда я вернусь, будет пир. Будет реками литься вино.