Границы памяти

А вышло, – он хлопнул себя по бокам. Как бы извиняясь, Лилмэи предложил вождю яблоко. – Извините за мой энгелиш. Но и вы, возьмите меня правильно: вернулись так нежданно. Вас ожидали через месяц.

– Что поделать? Вот он я! – Фред сдержал хохоток от выражения «возьмите меня правильно». Он решил не отказываться от выпивки и опрокинул содержимое перца себе в глотку. Пойло, оказалось на редкость горьким. Впрочем, иного Фред не ожидал. Даже слопав этот перец, он не избавился от гадкого привкуса. Взяв яблоко, он откусил сразу половину.

– Марк? Ах, да! Кайрил! Ну, да. В Сата его так зовут. Марк.

– Дурацкий Мир. Чёрный Мир. Хочу забыть о нём как можно скорее.

– Лучший способ! – Лилмэи качнул головой в сторону тыквы.

За красной холщовой занавеской, что отделяла комнату от коридора, послышались детские шаги и смех, а с ними – шорох, словно кто-то водил рукой по стене. Сквозь штору были видны те же синие искры, только теперь они стали отчётливее. Теперь искры не угасали сразу, оставляя за собой неровные медленно тающие полосы.

– Ки?ми-ли?ми! Кэ?хэтэ, – сказал Лилмэи, заглянув за штору. Прибежали мальчик и девочка, лет по восемь каждому, одетые в серые рубашки и юбки. – Это мои дети. Лилито?н и Кали?ма. Калима – мальчик, Лилитон – девочка. Тэ?кнэк, тэ?кнэк, – помахал он руками, и дети убежали.

– Кайрил сказал, ты меня встретишь, но ты так и не появился, – сказал Фред, доев яблоко.

– П-п-простите во-вождь, я… это бо-больше не повторится.

– Да ладно, расслабься. Я ещё не вождь, и карать тебя не буду.

– Простите, я не очень… хорошо з-знаю энгелиш и не знаком со с-с-словом «пункутальность».

– Пунктуальность. Я потом объясню, – Фред разлёгся на кровати. – Неудобно у тебя тут. Распоряжусь, чтобы тебе дали комнату побольше. Слушай, – он снова сел и похлопал в ладоши, в слабой надежде, что включится освещение. – А тут всегда так темно?

– Вождь, – смотритель улыбнулся и мягко провёл ладонью по стене. На стене образовался яркий голубой след, который угасал около минуты.

Он надавил посильнее, и образовалась жёлтая полоса. Затем надавил со всей силы, и свет получился чистым и белым.

– Чем сильнее давишь, тем ярче свет. У детских ладошек не такая сила, как у взрослых, и они могут делать лишь искорки. Но для того, чтобы свет был постоянным и белым, нужен мощный энергопоток.

– Хм, – Инкрим провёл рукой по стене, стараясь надавливать.