Дети змей, дети волков

Забрав свои волосы из дрожащей его хватки, Мойра отходит от ложа лишь тогда, когда накрывает ведуна куском овечьей шкуры. Тот, вытянувшись во весь рост, цепляется отчаянно за жесткие кудри, борется изо всех сил, не желая засыпать, но сдается, сломленный усталостью и ее ведовством. Встав на ноги, рассматривает ведунья беспокойное его лицо и улыбается устало.

Совсем еще мальчишка. Вряд ли многим старше, чем она, когда попала сюда. Чувствует она в нем могущественный Дар, что дремлет где-то внутри, только сам Радомир не желает его пробуждать.

Представляет ли он, кем мог бы стать, коль смирился бы со своей участью? Ведуны, подобные ему, не каждый век рождаются. У могущественного отца не мог родиться менее могущественный сын. Кто знает, что было бы, если бы отец не покинул Радомира столь рано?

Кто знает, что было бы, если бы столь рано его не покинула мать?

Мойра поднимает взгляд к дыму, что, извиваясь в хитросплетенном танце, тянется к отверстию в крыше, исчезая в закатном небе.

Не обманул ее Дар, ох, не обманул. Дети, что спят ныне в ее постели, еще повернут колесо мира в другую сторону.

Отойдя от них, ведунья покидает свое жилище, кинув мимолетный взгляд на щенков, ютящихся в ее мехах, и поднимается выше, к самой верхушке горы. Там, на каменистом уступе, садится Мойра в центр своего ведовского круга, скрещивая ноги и устремляя взгляд вдаль, рассматривая темнеющую, становящуюся к горизонту практически черной, соленую воду.

Дышит ровно, ощущает легкость, коей не чувствовала с тех пор, как оторвали ее от отцовского крыла.

Княжья дочь свой долг исполнила. Нить ее крепко вплетена в полотно мира, не вырвать ее, не скрыть. Все тяготы, с коими столкнулась она, вели Мойру к мигу, когда Золотая Дорога привела к ногам гор ее тех, кого ждала она долгие годы.

Там, на ложе из меха и шкур, спят в ее доме дети богов.

Глава 3. В ожидании бури

В Великом Чертоге столь много людей, что даже птичьему перу не упасть.

Весть о гибели конунга и его наследницы облетела земли луннорожденных столь скоро, что ярлы и их воины начали стягиваться в Чертог Зимы со всех уголков материка. Коль раньше здесь были лишь те, кто прибыл для прохождения испытания и дальнейшего набега, то сейчас едва ли не каждый, имеющий власть, ступил на этот священный порог. Кюна с тревогой вглядывается в их разгневанные лица и не знает, как совладать с бурей.