Вам не перезвонят

Стук в дверь означал, что посетитель уважал личное пространство принимавшей стороны. Привратник не проявил такового в отношении Казначеева, сославшись якобы на относительную незанятость единственного делопроизводителя отделения. А потому таких, как Валерий Юрьевич, несмотря на их зрелый возраст, приходилось перевоспитывать. А если он так к Меркулову додумается зайти…?

К назначенному времени Казначеев успел подготовить три проекта служебных записок, которые оставалось лишь подписать начальнику отделения. По ту сторону двери из дубового массива раздался стук.

Степан посмотрел на свои часы – 11:01. Он что там, совсем за временем не следит?

– Входите, – отчетливо ответил старший лейтенант.

Дверь открылась, и в кабинет вошел молодой человек лет двадцати девяти, в очках и с темными волосами. Казначеев, оценивая внешний вид кандидата, сделал соответствующую пометку в своей личной записной книжке. Выбор в пользу черного поло и темно-синих облегавших брюк был не самым лучшим для появления на собеседовании в государственных структурах, пускай даже и в летнее время.

Возможно, что черным поло он пытался замаскировать потливые места на теле и примятые участки одежды. Но отсутствие на ней каких-либо посторонних следов убедило сделать «галочку» об опрятности.

– Доброе утро.

Поздоровался не совсем уверенно, но без запинки. Сойдет, учитывая, что он ожидал увидеть по эту сторону стола далеко не погоны старшего лейтенанта.

– Здравствуйте, – громогласно ответил Казначеев и посмотрел в лицо вошедшему.

– Ворон, это ты что ли?

Удивлению Казначеева не было предела, когда тот узнал в кандидате одного из бывших членов клуба «Ночные всадники».

***

– Как тебя занесло сюда, Волк? – с ноткой удивления спросил Казначеев, пожимая руку бывшему соратнику по клубу.

– Да ладно, Степ, можно же по именам.

Старший лейтенант на это ничего не ответил. В резюме было указано, что настоящее имя Волка было Егор Клыков. Из личного дела бывшего гонщика Степан узнал, что в свое время, этак лет пять назад, по договору дарения ему перешла квартира от бабушки по линии отца, которую он досматривал с 18 лет.

Сами родители при этом переехали за границу по работе, предоставив сыну условную свободу действий. После смерти Агафьи Петровны, матери его отца, Егор какое-то время уживался в одинокой трехкомнатной «хрущевке», периодически приводя новых знакомых с ночных вечеринок, от которых он и узнал про гоночные клубы стритрейсеров.