Вам не перезвонят

 – Насколько нужно быть валенком, чтобы не осознавать опасность во время езды по таким улочкам? Твой Тихон…

«Почему он приписывает всех членов клуба к МОИМ?», – негодовал про себя Степан.

– …сам болван, что не послушал меня тогда…

– О чем Вы говорите?

Меркулов был еще тем ужом – выпрыгнет из любой сковородки.

– Я говорю про… маршрут. Я пытался тогда отговорить его, чтобы по Сиреневому не гонял, но он настоял. И теперь с нами нет Лешки.

И твоей мамы. А это… – Меркулов показал на машину и поводил ладонью так, будто взбалтывал коньяк в снифтере[15 - Название коньячного бокала]… – гаденыш меня облапошил, скачал видео из интернета и прислал мне…

При упоминании матери ярость начинала окутывать Казначеева, но тот пока не давал ей волю.

– К слову о гаденыше, – Степан начал разгуливать вдоль машины, поддерживая с ней контакт кончиками пальцев. – Мы с ним как-то посидели после работы, решили выпить.

И под действием хмеля в кое-чем признался, – старший лейтенант наклонился чуть ли не к уху Меркулова, и прошептал. – Что это он прикончил Киру.

Альберт сделал искренне удивленное лицо.

– Ты что несешь такое, Степка? – усмехнулся Альберт. – Да он же трутень, он и первоклассника завалить-то не сможет.

Степан ехидно улыбнулся.

– И он мне даже поведал, по чьей просьбе…

Пока Меркулов выжидательно смотрел на Степана, дверные замки машин разблокировались.

Пассажирская дверь открылась, и оттуда вышла девушка.

– По твоей, ублюдок ты плешивый, – сказала Кира. – Пришла с приветом с того света!

***

Меркулов более не мог держаться на ногах – чудесное воскрешение Киры и ее явление на площадке автосервиса повергло испуганного начальника отделения в перманентный ужас. Он облокотился об машину, и с одышкой пытался поверить своим глазам.

Кира! Жива и невредима.

– Что вылупился? Думал, зомби не могут так прекрасно выглядеть?

– Кирочка! Дорогая! Я так рад тебя видеть, – с видом безумца Альберт направился в сторону девушки с распростертыми объятиями. Та инстинктивно спряталась за спиной Степана.

– Не подходи ко мне, убийца, – зашипела девушка, как кошка, загнанная в угол.