Вам не перезвонят

Спустя около часа подготовительных процедур Миша подготовил похоронный конвейер, а Иван с помощью Тихона и других ребят начал укладывать на него машины. Кто-то переносил утрату молча, кто-то не сдерживался и высказывал все, что думал о ситуации. И в том и другом случае находились те, кто сопровождал это слезами.

– Не плачь, Квокка, найдем тебе другую машинку, куда ты сможешь поставить заячьи ушки, – съехидничал водитель «Жеребца».

– Никаких ушей. Уши были в кадре, – Степан не мог не бросить свою ложку дегтя.

После расправы над стальными лошадками Тихон подсчитывал свои «неустойки», пока к нему снова не подошел Степан.

– Что с машиной Волка?

– Пока не знаю, был в сети, но…

Степан был сыт по горло «завтраками» с «лапшой» своего товарища, поэтому взялся докладывать прямиком Меркулову со своего тайного телефона. Если хотя бы один додумается уныкать машину…

– Степка, ну имей совесть, жену разбудил, – как и вчера, Альберт Сергеевич ответил на звонок сонным голосом. – Как у вас…?

– Волк решил проявить самодеятельность.

Где-то скрывает свою машину.

– Какую самодеятельность? Он же мне видео прислал…

Теперь Степан переживал тот же самый ступор, через который проходило оцепенение Коли Гадюки.

– Не понял. Он скинул видео напрямую Вам…?

– Да…. Чтобы поменьше людей в цепочке рассылки было. Серая «Мазда» укатана в железного Колобка.

– Он же теперь знает Ваш номер.

– Да не парься ты, этот же наш тайный номер. Это, Кира там далеко? Дай ей трубочку, раз уж ты набрал меня…

Лейтенант окликнул сестру Алексея и махнул ей рукой, чтобы та подошла к нему.

Из их диалога Степан мог только уловить «да, все получилось», «могу ли передать через Степку?», «говорят, что стабилизируется». После этого она отошла чуть подальше и проговорила так еще пару минут, затем вернулась к лейтенанту и вернула телефон.

– Говорит, что Лешку можно в ваш госпиталь перевезти, который где-то на Октябрьском Поле находится. Нужно мое согласие, как родственника. Якобы там врачи хорошие.

– Это правда. Он просил тебя, не родителей?

– Они же в Перми остались. Это мы, молодые, в большой город вырвались.

Степан ничего не ответил на последнюю фразу, и продолжил смотреть с Кирой, как «Волга» превращалась в груду металла. Задние стоп-фары будто олицетворяли агонию, переживаемую машиной. Спасибо тебе за эти славные деньки, столько эмоций Степану не дарила еще ни одна машина. Но жизнь на воле, какой бы тяжелой она не была, все же дороже.