Возможности любовного романа

Кто-то спросил о моем эссе, которое не так давно появилось в том же “Респекте” и в котором я несколько прекраснодушно (как того и требовал формат новостного еженедельника) разграничивал желание и страсть. Желание превращает нас в должников, а страсть наполняет душу – так звучал мой главный тезис. Короче говоря, мне казалось, что все вокруг чего-то хотят, но мало кто занимается чем-то самозабвенно; все чего-то жаждут, но никто не способен со страстью отдаться какому-то делу.

Но потом слово взял лысый мужчина, который не пропускал почти ни одного авторского чтения и обычно задавал каверзные вопросы.

На этот раз ему хотелось знать, как выглядел бы мой рассказ, если бы его написал:

а) Милан Кундера,

б) Михал Вивег[24 - …как выглядел бы мой рассказ, если бы его написал:а) Милан Кундера,б) Михал Вивег.Завсегдатай фестиваля неслучайно называет именно эти два имени. Милан Кундера и Михал Вивег, пожалуй, самые успешные чешские писатели из ныне живущих, известные не только в Чехии, но и за рубежом.

].

– Вы хотите, чтобы я представил себя Миланом Кундерой, который по ошибке написал мой рассказ, а теперь хочет переделать его под себя? – уточнил я.

– Можно сказать и так.

– По-моему, это бессмысленный вопрос.

– Ну почему же… – раздался голос литературного критика Иржи Травничека.

– Так, может, Иржи, ты сам на него и ответишь?

– Но задали-то его тебе.

– Задали мне, но было бы интересно послушать, как Иржи Травничек ставит себя на место Яна Немеца, который представляет себя Миланом Кундерой, который по ошибке написал рассказ Яна Немеца и теперь правит его под себя.

Может быть, тогда все же станет понятно, что вопрос бессмысленный, – отбивался я.

– Так значит, вы мне не ответите? – поинтересовался Фантомас, сверкая лысиной.

– Если бы этот рассказ написал Кундера, в нем было бы больше иронии. А если бы его написал Вивег, он был бы, пожалуй, смешнее. Вы это хотели услышать?

Дискуссия длилась еще какое-то время; потом я подписал несколько книжек и спустился вниз, на Елизаветинскую сцену.

Почти за каждым столом сидели знакомые: мои школьные друзья, парочка социологов, коллеги из издательства, объединившиеся с людьми с филфака, кое-кто из Академии Яначека, девушки из танцевальной группы “Филигрань”, народ из “ХЛОПа” и – в придачу – завсегдатаи авторских чтений. Я вдруг понял: кого я здесь практически не знаю, так это Нину. Я на секунду растерялся, увидев, что она стоит через двор от меня в очереди за пивом.