Повесть Января

Шагнула с подоконника на ковер, села в кресло напротив и сказала:

– Здравствуйте! – Взглянула на молоток, стамеску и улыбнулась: – Меня зовут Лиса, а вас?

– Январь. … лучше на «ты», если можно… Такое имя мне дали, не совсем обычное. Но можешь звать меня Ян.

– Приятно познакомиться, – сказала Лиса, – с тобой.

Скажу откровенно, Лиса – это такой человеческий организм, одного взгляда на который достаточно, чтобы заработать бессонницу. Она естественна и умна, у неё идеальная кожа, изящные ноги, руки, шея, невыразимой красоты глаза.

Фигура, как у богини. Что касается волос: они могут быть самые разные; в тот день были – рыжие, вьющиеся, чуть ниже плеч.

Я понимал, что происходящее нереально, но это меня нисколько не удивляло, а удивляла как раз собственная реакция на явно невозможное событие. Лиса рассказывала мне что-то, я кивал, говорил «да, угу», качал головой, в значении «ты, смотри, что делается!», но до сознания не долетело ничего: все равно как если бы слушал щебетание райской птички.

Я запомнил только одно имя – Доктор Же! Того лысого в очках зовут Доктор Же! Он забрал моего котенка!

Куранты далеко за кварталами пробили два часа ночи.

Лиса красиво зевнула. Я постелил ей в спальной, бросил подушку на диван в зале и ещё долго курил на балконе.

Немного о снах…

Если бы удалось взвесить внутренний мир человека, какая доля пришлась бы на сны?

Сон невозможно передать словами – бодрствующий мозг требует логики. Рассказывая, мы перевираем, рационализируем, иначе мы не сумели бы рассказать.

Некоторые сны я никогда не помню, проснувшись, но, вновь оказавшись в них, понимаю – я тут уже был, и всё это раньше происходило со мной. Я рвусь из событийных сетей и попадаю в них снова и снова. Привкус ночных эмоций я вычищаю с утра мятной пастой, споласкиваю запахи ночи с лица и иду в этот день. Но чувствую сердцем, что образы сновидений не оставляют меня даже днем, сопровождают меня, молчаливо и неотступно.

Доктор Же запрыгнул в окно, и глаза его светились, как фары.

Он искал зайца. А заяц был у меня в руках. Я втолкал его прямо в живот, под ребра – тут Доктор не сможет его увидеть. А тот всё шарил своими фарами по дому, и я сказал ему: «Затухни!» И фары погасли. Он закричал – противно и тонко: «Братья, сюда! Братья, сюда!» И стали появляться его братья. Это были вампиры. Они отделялись от стен, поднимались с ковров, возникали в креслах… Я, как громадный кузнечик, прыгнул в окно. Но вампиры прыгнули следом.