Проклятье из Тридесятого царства

Не поднимая голов, ребята в один голос вяло произнесли:

– Привет, Маша.

– Привет, ну так? Объяснения будут? – девушка включила менторский тон на максимум.

Друзья привыкли, что Маша Синицина – существо хоть и безобидное, но весьма беспардонное. До сих пор остается загадкой, почему она решила, что они – ее друзья; какой логикой она руководствуется, когда пытается влезть в их дела – тоже не ясно. Но как бы там ни было, Фил и Хан терпеливо и стойко переносили ее присутствие в своей жизни. А Маши там было очень много.

– Маш, отстань. Ты видишь, мы заняты, – все так же не отрываясь от смартфона ответил Хан.

– О, да. Вижу. Великие дела. А я бы на вашем месте, все-таки, поинтересовалась, что было в универе, пока вы нагло прогуливали! – девушка демонстративно скрестила руки на груди по подняла подбородок вверх, чтобы придать своему выражению лица еще более надменный вид.

– И что же? – поднял взгляд Фил.

Голубые глаза Маши загорелись – было видно, что она довольна вопросом.

Откинув легким движением руки светлую косу за спину, она произнесла:

– Я, между прочим, вас, неблагодарных олухов, отмазала: уговорила нашу старосту не ставить вам «Н» -ку в журнал. Кто тут молодец?

– Кого уговорила? Лизку-подлизку что ли? Да ну… не шутишь? – недоверчиво спросил Хан?

– Не-а.

– Ты ей угрожала? – изобразил на лице испуг Фил. – А, нет! Ты ее била? Закрыла в темном подвале? Она жива?

– Ой, Катков, я, конечно, девушка импульсивная, но не настолько.

Нет, договорились полюбовно.

Со старостой их группе, мягко говоря, не повезло. Все надеялись, что расклад будет стандартным: старостой станет скромный, помешанный на учебе человек-ботаник, а если уж совсем повезет, то ко всему прочему, еще будет и командным игроком, горой стоящим за свою группу. Но что-то пошло не так. Старостой стала девушка, по правде сказать, внешности привлекательной – этого, конечно, не отнять, но… на этом ее достоинства заканчиваются.

Обладая очень скромными умственными способностями, Елизавета Щукина пыталась изо всех сил компенсировать это упущение бурной деятельностью. И нужно отметить, что в этом она была неподражаема. К концу первого курса Щукина достала всех: одногруппников, преподавателей, ректорат, и даже Министерство образования. Каждый неверный, с точки зрения Лизы, шаг – это прямой путь в Ад, вымощенный благими намерениями и состоящий из жалоб, претензий и объяснительных.