Рассказы геолога

Сидеть у костра, подбрасывая в огонь сухие чурки, что может быть лучше? Виталий принес воды, подвесил над огнем казан и чайник.

– Что будем варить?

– Макароны, – сказал Кеша.

– Чудо-блюдо! – подтвердил Нюкжин. – Бух в котел и там сварился.

– С тушенкой?

– С тушенкой.

"А ведь утром я еще смотрел на ледоход в Зырянке", – с тихим удивлением подумал Нюкжин. Но предаваться воспоминаниям было еще рано. Донилин раскупоривал бутылки.

По сути Фокин переложил свои заботы на Нюкжина. Сам не смог ни остановить, ни наказать Донилина.

Благо вертолет подвернулся вовремя. А что может сделать он, Нюкжин?

– Ох, Степан!.. Погубите Вы и себя, и меня.

– Не… – сказал Донилин. – Я не погибну. И никто, от одного стакана…

– Так ведь он сегодня не первый!

– Того уже нет. – Донилин разливал по кружкам. – Тот уже в прошлом.

Нюкжин решал сложную задачу. От того, как начнется сезон зависит и дисциплина в отряде, и взаимодействие, и, в конечном счете, работа. Но, попробуй, скажи Донилину: "Не пей!" Он и в Зырянке никого не слушал, а здесь тем более… Те, двое, в будке аэропорта, считали даже, что им "полагается"… Нет! В одиночку с Донилиным не справиться.

Только отношения испортишь и работу осложнишь…

В кружках поблескивало, все смотрели на начальника.

Нюкжин решился. Традиционный тост.

– С первым маршрутом! – сказал он. – И за всех, кто в пути!

Выпили. Закусили макаронами, густо заправленными тушенкой. Выпили еще. Хмель пошел по телу, расслабил, развязал языки. После духоты и толчеи шумного города, выход на природу настраивал на минор.

Нюкжин прослушал, как Виталий и Донилин заспорили:

– Что же хорошего? – спрашивал Виталий. – Шагу в сторону не сделай.

– А зачем тебе в сторону?

"Повеселевший" Донилин напирал грудью.

– А если мне нужно?! – упорствовал тоже захмелевший Виталий.

– Сел в лодку, греби как все. А то враз перевернемся.

– А если я не хочу, как все?

– Тогда – вылезай! – вступил в разговор Кеша.

– Куда? В воду?

– А куда хочешь!

– О чем спор? – спросил Нюкжин.

– Воли ему мало! – сказал Кеша и добавил нечто по-донилински.

– Что?… Что Вы сказали? – переспросил Нюкжин нарочно, будто не понял.

Кеша удивленно раскрыл рот и согнулся пополам.

– Ха-ха-ха!.. Что я сказал?.. Ха-ха-ха!..

Но Донилин без всякого смущения повторил и даже добавил. Такая бесцеремонность покоробила.

– Степан Адамович!

Нюкжин знал, что применяет запрещенный прием. Но надо же остановить Донилина.