Не время умирать

Когда тебе стало плохо?

– А мне и не было хорошо! – огрызнулся Бегун. – Я ссал кровью! У меня половины зубов нет! Или так недостаточно херово?

– Ты живой, – сказал Книжник. – А это на одну жизнь больше, чем тебе положено. Она умерла, а ты, тварь, все еще живой…

– Я еще тебя переживу, Червяк.

– Посмотрим. Сколько инъекций ты сделал?

– Чего-чего я сделал? – презрительно протянул Бегун.

– Уколов, – пояснил Тим. – Сколько раз ты колол себе лекарство?

– Три.

– Когда Беспощадный вернулся в первый раз?

– В Горячих Землях.

Меня скрутило так, что я дышать не мог.

– А когда во второй?

– Уже здесь.

– Третий?

– Полторы руки назад.

– Семь дней, значит? Каждые семь-восемь дней? Тебе все время одинаково плохо? – спросил Книжник. – Каждый раз одно и то же?

– Иди на хуй, – сказал Бегун и сплюнул под ноги кровавый сгусток. – Хочешь, чтобы я с тобой дальше говорил, – давай жратву и питье.

– Ты уже попил.

– Воды жаль?

– Всего для тебя жаль.

Стало совсем темно.

Снаружи ночной сумрак разгонял свет восходящей луны, до нее еще не успели добраться наползающие со стороны болот облака, а в автобусе тени стали чернильными и заполнили все свободное пространство.

Книжник осмотрелся, не обращая внимания на злобные взгляды вождя, стреножил лошадь, чтобы не ушла далеко, сложил свой груз на одном из задних сидений и принялся устраиваться на ночь, примостив седло под голову. В автобусе было теплее, чем снаружи, но все равно очень холодно, даже в спальном мешке.

Тим покрутился немного, потом все-таки встал и накрыл вторым спальником Бегуна.

Тот ухмыльнулся.

– Что ж ты покойника жалеешь?

– Если что, то я тебя убью – не холод.

– Так развел бы костер, погрелись бы.

– Если огонь заметят, то мы не доживем до утра. У меня другие планы.

Бегун посмотрел на Книжника заплывшим глазом, над которым нависала рассеченная бровь.

– Срал я на твои планы, Книжник. Если бы она выбрала меня, а не тебя, – сказал он вкрадчиво, – то была бы жива.

Это ты убил ее, Червячок.

Он ждал взрыва эмоций, но Тим просто смотрел на него стеклянным взглядом и молчал, ожидая продолжения спектакля.

– Ну, что ты на меня пялишься, удолбень? – крикнул вождь. – Ты убил ее! Понял! Будь челом! Отстрели мне яйца! Или хоть ударь меня!

На лице Книжника на миг отразилось желание выполнить просьбу, но он сдержался. Закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, а потом повернулся и залез в свой спальник.