Ничья земля. Книга 1

Со временем, конечно, дай Бог Равви долгих-долгих лет.

– Никак я не пойму, Миша, – сказал Подольский и сплюнул густую, тягучую слюну, – ты ж вроде парень опытный. Не новичок. Равви, слава Богу, жив и здоров, о нем не беспокойся. Его года не берут. А мне не о наследстве, мне о наследниках думать надо. А их нет.

– Шутишь, наверное. Ты же на добрый десяток лет меня моложе. Успеется еще о наследниках подумать.

Сергеев почувствовал, как Молчун тронул его за плечо. Он оглянулся и увидел, как парнишка отрицательно качает головой.

– Да нет, – сказал Матвей, – тут уж разницы нет – моложе или старше. Я сам с Каховки, если помнишь. Я тебе рассказывал. А что после того, как смыло Запорожье, к нам вниз пошло, ты знаешь. Я и сам видел, как люди, попав на пару секунд в воду, сгнивали заживо. Кто за день, кто за неделю. И те, кто умирали за неделю, завидовали тем, кто умер за день.

Он опять споткнулся, почти потерял равновесие и сел, привалившись спиной к серому и мокрому стволу осины.

Сергеев оказался чуть ниже его по склону, как раз лицом к лицу, и натолкнулся взглядом на взгляд Подольского.

И был этот взгляд полон такой беспросветной тоски, такой боли, что Сергеева сразу же бросило в холод. Словно кто-то невидимый задул ему под одежду снежной пыли – мелкой, с колючей ледяной крошкой.

– Там я чего-то и хватанул, – продолжил Матвей, глядя на спутников, но если приглядеться, то, скорее, мимо них, туда, где в низине уже начал скапливаться туман. – Что именно – я не знаю. Никто не знает.

Что живой – это повезло. А вот с детьми… С детьми – определенность полная. Не будет у меня детей. Это я Ирину попросил, чтобы она с тобой спала. Ты – пришлый. Пришел, ушел – кто тебя помнит? А это был бы наш сын. И никто бы не знал, что он еще и твой.

– Я не знал, – сказал Сергеев растерянно, испытывая почему-то острое чувство вины за те события двухлетней давности. За хриплые стоны, за жаркое белое тело на черной ткани расстеленного спальника, за легкий, сладковатый запах пота и женщины, который еще долго держался в его палатке, когда она уходила.

Хотя чего тут было виниться? Он вспомнил ее торопливые, короткие поцелуи, как дрожали ее колени и губы. Каждый должен был получить то, что хотел. Только Матвей остался ни с чем, а может быть, даже в минусе.

– Она от тебя ушла? – спросил Сергеев. – Из-за того случая? Из-за нас?

Подольский замолчал, несколько раз подряд моргнул, напомнив Михаилу сову, а потом сказал тихо:

– Нет. Я ее отослал.