Остаться в живых. Прицельная дальность

Крепкий, низкорослый, широкий, напоминающий гриб-боровик – жаль, фуражки не было на нем, только пилотка. Фуражка делала бы сходство с боровиком абсолютным. – У меня завалялось пару блоков. Хлебушка. Ну, и пожрать там разного… Слышь, Пима! Ты без меня не шали тут!

Он ухмыльнулся.

– Делом занимайся! Ну, пока!

Он дал газу, развернулся на винте и понесся к «Кровососущему».

– Приедет? – спросила Изотова.

– И не сомневайся.

– У него действительно такой нюх?

– У собаки подобного нет.

Бабки за много миль чует, как муха говно.

– Кузя! – позвала Ленка – Ты как?

Ельцов промычал что-то неразборчивое.

– Давай я отвезу на берег наше тайное оружие, – предложил Губатый. – А то у него заворот кишок случится. Жалко все-таки…

Тайное оружие бессильно свисало с леера в опасной для жизни позе.

– Ты или я? – спросил Пименов.

Изотова пожала плечами.

– А ужин?

– Тогда я, – сказал Губатый обреченно. – Два раза ездить придется.

Думаю, что супруг твой на судне кушать не захочет.

Ленка хмыкнула.

– Если вообще захочет. Вот, блин, повезло Кузьме как утопленнику! – она посмотрела на Пименова взглядом соучастницы. – Со всех сторон повезло.

– Да уж, – согласился Пименов. – Тут не поспоришь. Олег! Давай сюда! Тебе лучше на берег поехать!

Ельцов поднял на него мутные, словно вода в ставке, глаза.

Пима подхватил его под локоть и помог спуститься в «резинку». Олег сделал это, словно Буратино: неловко, деревянно, с трудом сохраняя равновесие.

Пименову было действительно его жалко – по белому, как живот покойника, лбу, застревая в рыжеватых бровях, бежали крупные капли. Несколько из них собрались в одну крупную, похожую на мыльный пузырь, висевшую на носу у Ельцова, отчего он походил на мальчишку с насморком.

Лодка долетела до берега за минуту с небольшим. Губатый ловко поднял мотор, чтобы не зацепить «пером» за камни, и лихо выскочил на мелкую береговую гальку.

– Груз доставлен, – рапортовал он шутливо, но Ельцов шутки не оценил. И шутка была вымученная, если честно, и было Олегу не до того. Он споткнулся, перешагивая через баллон «надувнушки», упал на одно колено, встал и, не оглядываясь, неверной походкой пошел к стоявшей рядом палатке. Его швыряло из стороны в сторону, как швыряет моряка, но не после многомесячного рейса, а после многочасовой пьянки на берегу.